«Почему жители таких дыр считают, что их города лучшие? – подумала Люда, кланяясь. – Почему они вообще считают, что это города, а не помойки?»

Цветы, восторженный свист, аплодисменты. Все, на сегодня хватит. Люда сошла со сцены.

После небольшого перерыва пипл насладится своим драгоценным «голубым» Иваном Пениным. Давид, зараза такая, все время ставит его после нее. И народ бьется в истерике, сопли пускает. Девки лифчики на сцену бросают и на полу корчатся. «Голубых» вообще почему-то больше любят. И любят их девки-соплюшки…

– Искренне хлопают, – умилился Пенин, стоящий за кулисами, и всплеснул руками.

– А ты откуда знаешь? – возмутилась Люда.

– Я чувствую публику.

– Ну да. Такие, как ты, вообще лучше чувствуют…

– Да, – согласился Пенин.

– Задницей, – добавила Люда.

– Фу, – брезгливо поджал губки Пенин. И пригладил бархатный пиджак на груди.

Он подошел к зеркалу, поправил прическу, повел широкими плечами. Странно, внешне он весьма походил на благородного героя, на настоящего мужчину, которому впору осваивать Дикий Запад или стоять на капитанском мостике ломящегося через шторм брига. А он задницей вертит и цветочки нюхает, закатывая глаза.

– «Мы провели с тобою ночь», – замурлыкал он под нос, поглаживая перед зеркалом свежевыбритую щеку.

Люда Кош бросила на него презрительный взор, поборов в очередной раз привычное желание отвесить ему пинка по обтянутому тесными брюками заду.

На сегодня работа закончена. Быстрее в гостиницу. В ресторан. Насладиться хорошим ужином. Так, будто ее не торопит ничто. Потом подняться в номер. А там…

Люда блаженно зажмурилась.

Прилетела она в город два дня назад. Когда закончилась свистопляска с багажом, она уже окончательно пришла в себя после таблетки «елочки». Она научилась приходить в себя и выглядеть сносно после пика наслаждения, которое давало зелье.

Ее встретил Давид, без заезда в гостиницу потащил на официальные визиты. Сначала к представителю принимающей стороны. Затем – на прием в представительский особняк администрации области в центре Семиозерска – к исполняющему обязанности губернатора области Гопману.

Гопмана Люда помнила по его участию в акции «Музыка и демократия» во время знаменитых предвыборных гастролей девяносто шестого года. Тогда он еще не дослужился до вице-губернатора, а был бойким мальчиком – функционером демократической партии. Запомнила она его масленый взор, который не могли скрыть очки. Глаза шарили по ее телу – бесстыдно и настойчиво. Но дальше тогда не пошло. Он приклеился к какой-то девице из сопровождения Пенина, и та после сетовала, что он полный извращенец.

Взгляд его нисколько не изменился – все так же бесцеремонно шарил, безуспешно пытаясь проникнуть за вырез и приподнять юбку.