Шарифов посидел на кухне, раздумывая об этом подарке судьбы и ища подвоха. Потом он прошелся по квартире, осмотрел каждый уголок, отыскал паспорт хозяина этой берлоги. «Николай Самуилович Кохман. 1959 года рождения». Прописан здесь. По виду – профессиональный алконавт, но из бывших образованных.

Он работал на объекте под Болотниковом. Тепло. Ох, как тепло. И слишком здорово, чтобы оказаться случайностью. Но по практике своей Шарифов знал, что бывают и не такие случайности. Аллах все-таки на их стороне. Надо попытаться.

Шарифов задремал за кухонным столом, уронив голову на руки.

Очнулся он, когда на улице рассвело. Утро было туманным и прохладным – жара немножко отступила.

В ванной текла вода. Там плескались, отфыркивались. Вскоре оттуда появился Кохман.

– Здорово, – сказал он, оглядев гостя.

– Доброе утро, – кивнул тот.

– Башка моя бедная, – заныл хозяин, оборачивая полотенце вокруг головы. – Слушай, чем я вчера нажрался?

– А где познакомились?

– В милицейской машине. Я тебя за сто баксов у ментов выкупил.

– Ага. Надеюсь, не в рабство.

– Нет, мне рабы не нужны.

– Уважаю… Слушай, я поиздержался слегонца.

Обещаю, умру.

– Не зачем, а почему. Если не опохмелюсь. А в кармане ни копейки.

– За чем дело стало? – Шарифов потянулся к нагрудному карману.

– Тебе беленькой или пивка? – оживился пьяница.

Шарифов протянул ему сторублевую купюру.

Через двадцать минут Кохман появился с полиэтиленовым пакетом с изображением женских ног в колготках. В пакете позвякивали бутылки и банки, оттуда же торчали три хвоста воблы. Алкаш держал пакет в охапку, чтобы ручка не оторвалась под тяжестью покупок.

– И устроили пир на весь мир, – сказал Кохман, наполняя холодильник.

Он открыл бутылку пива и жадно выхлебал содержимое.

Взор его просветлел.

– Просто изумительно. – Кохман уселся на стул. И внимательно оглядел Шарифова, его модный прикид, холеное, лишенное следов излишних возлияний лицо. – Ну, давай за знакомство. – Он разлил по бокалам пиво.

– Коля. – Кохман протянул руку.

– Давай за твое прекрасное имя. Хоть пивом и не чокаются. Но до водки еще дойдет.

Сама собой потекла беседа.

– Значит, ты с Семи озер, – сказал Кохман.

– Да. Когда ты сказал, что там жил, мне тебя жалко стало. Земляк все-таки.

Решил у милиции выкупить.

– Это правильно. Ты – земляк. Я – земляк. Хочешь, мусульманином стану?

– Правильно. Не стану я мусульманином.

– А ты правда химик?

– Биохимик. Кандидат наук. Был… Надежды подавал. Темы такие вытягивал – загляденье. И год назад – все. Денег не дают ни копья. Говорят, сами зарабатывайте. Тему прикрыли. А я, можно сказать, на пороге открытия стоял. Да кому сейчас докажешь. – Он вздохнул горько.

– Ага. На улицу кандидата каких-то там малопонятных наук. А тут еще жена ушла.