– За горбатый нос. Пластическую операцию надо делать, дружище. Без этого долго не протянешь.

Шарифов усмехнулся. В словах пьяницы была доля истины.

– Не, ну что творится? – не унимался пьяный. – Пить нельзя. В кепке-«аэродром» ходить нельзя. Тут как тут. «Наша служба и опасна, и трудна», – запел он.

– А певцу сейчас аплодисмент. По роже, – лениво откликнулся сержант.

– Во. И петь нельзя. – Пьяница опять качнулся. И повернулся к Шарифову: – Из Грузии залетел?

– В России живу, – сказал Шарифов.

– Во, вижу что-то родное в тебе. А ты, оказывается, русский. – Пьяница икнул.

– Это где ты в России живешь? – встрял в разговор сержант.

– О, земляк. – Пьяница хлопнул его по плечу, и Шарифов едва сдержался, чтобы не врезать по этой руке, а лучше – сразу по физиономии. – Я тоже оттуда. Служил в этой дыре. Родине столько лет отдал. А за что? Ни за хрен… Земляк, они думают, я алкаш. А я – кандидат наук. Химик.

– Химик, – хмыкнул сержант. – Из тех, которые на химии сидят?

– Биохимик. Я под этим долбаным Болотниковом, в этих долбаных болотах, под этой долбаной землей знаешь сколько лет проторчал? Психотропы удумывали.

– Удумщик, – еще наглее ухмыльнулся сержант.

– Ты что, под Болотниковом служил? – спросил он.

– Так там ничего нет.

– Это тебе кажется, что нет. А было, – хитро потряс пальцем пьяница.

– Никогда бы не подумал.

– Тс-с, – тот прижал палец к губам. – ЦРУ не дремлет.

– Трезвяк по тебе не дремлет, – сообщил сержант.

– А прав, служивый. Все ЦРУ давно в Кремль переехало… Ну, была у нас под Болотниковом лаборатория. Не, я правда биохимик. Знаешь, какой самогон гнал.

Он икнул, привалился к сиденью и замолк, пьяно всхрапнув.

Шарифов сидел, сжав истертую тысячами ладоней металлическую трубку на спинке сиденья перед собой.

Голова немного кружилась. Удача. Шайтан задери, бывает же такое!

Через десять минут в автобус поднялся уже знакомый старшина.

– Семеныч в отдел отчалил, – сообщил он своему сослуживцу. – Нам сказал – еще пошмонать. И этих в отдел.

– Сказал – доставим.

– Ладно. А вот этого? – Он кивнул на Шарифова. – У него паспорт в порядке.

– В порядке, – закивал Шарифов.

Старшина сел на свободное сиденье, подозвал к себе Шарифова.

– Ну что, в отдел на разбор хочешь?

– Долларов двадцать.

– Ищи дурака. Видишь, сколько голодных. Сто – и разошлись.

– Тогда тебя в отделе обуют. На все.

Шарифов не мог не отметить, что в этих словах имеется свой резон.

– Ладно, – согласился он. – Сто. Только пьяницу в придачу.

– Вот этого? – удивился старшина.

– Жалко. Я его домой довезу.

– Может, и остальных возьмешь? – хмыкнул старшина. – За полсотни оптом.

Шарифов вытащил стодолларовую купюру. Он носил при себе запас в полтысячи баксов на всякий случай. Подхватил под руку пьяного.