Теплый, трясущийся от волнения малыш, доверчиво прижавшийся к моему животу. Я никак не могла быть его мамой, ни в прошлой жизни, ни в этой. Но я как будто не узнала его при встрече, и только сейчас поняла, что мы не чужие друг другу.

— Ты действительно моя мама? — Габби поднял на меня полные слез глаза.

— Да, — кивнула я, — но я не та женщина, которая тебя родила. Меня прислали… Небеса. Там узнали, что тебе очень одиноко, и послали меня.

— Это хорошо, — серьезно отозвался малыш. — Я все понял: ты умерла и отправилась на Небо. Но они тебя вернули.

Ты... другая, ты не похожа на мою маму, но так бывает.

— Ну вот видишь, — с облегчением улыбнулась я. — Сам во всем разобрался.

— И ты меня больше не потеряешь?

… Даже на втором этаже было слышно, как Нэнси грохочет в своей пристройке. Перестановку она там делала под влиянием стресса, что ли.

Габби заснул, не выпуская моей руки. Спал он сладко-сладко, подрагивая пушистыми рыжими ресницами. Так бы и съела.

— Я там поспрашивала, на постоялом дворе, — помявшись, призналась Дерси, пока я подтыкала со всех сторон одеяльце Габриэля и отбивалась от игривых покусываний Алисси.

— Габби не мог знать свою маму. Он никогда ее не видел... То есть видел, конечно, но ему было несколько дней от роду. Его фермеры воспитали… ну как воспитали, сначала кормили, обноски отдавали, потом выгнали. Мать Габби – видели вроде накануне у загонов какую-то беременную бродяжку – бросила сына после рождения, оставила в теплом сарае для овец.

— Ну хоть в тепло занесла, — пробормотала я.

Нечто такое я и подозревала. Слишком уж спокойно мальчик говорил о своей родительнице, как будто и не скучал.

Ведь сложно скучать по тому, кого в твоей жизни не было. А фантазии Габби… иногда вымысел – лучшее лечение детских травм и малыши инстинктивно им пользуются.

— Почему вы вдруг так прониклись к мальчику? — помолчав, спросила горничная.

— Трудно объяснить, — сказала я, затолкав подальше вспыхнувшие было эмоции. Столько лет прошло, а как вчера было. — Это что-то за пределом моего понимания. Я... когда-то потеряла ребенка. Он умер еще в утробе. И мне вдруг показалось, что Габби и есть тот мальчик.

Глупость, наверное. Разные миры, эти... как их...

— Сферы, — подсказала Дерси.

— Однако если принять за основу, что время в разных мирах течет по-разному... — Дерси недоуменно моргнула, и я махнула рукой: — Это так, мысли вслух, не обращай внимания. И в конце концов, почему бы мне не усыновить Габриэля? Я одинокая женщина, он одинокий ребенок. Если верить в Судьбу, то наши пути пересеклись, а это знак... наверное. Ну посмотри на него, как я могла его оттолкнуть? Дом большой, места всем хватит.