Главным препятствием на пути к победе было отсутствие персонала. Насколько я успела выяснить, Динфэй выбивался из сил, а Нэнси больше воровала, чем работала. В своем мире я вела хозяйство на довольно приличные средства, но не могла позволить себе унизать шею и руки золотыми украшениями.

В полумраке спальни скрипнула крышка письмовницы. Не успела я изложить свою ситуацию, как разбуженный посреди ночи О’Дулли прислал возмущенный ответ:

Подумав, я накарябала ниже:

Последовала глубокомысленная пауза.

— Я лэнья, вообще-то, а не поломойка, — возмутилась я на пятый день уборки.

Со стороны Дерси раздался подозрительный звук, похожий на смешок:

— Вот вы и привыкли называть себя лэньей, — сказала горничная... нет, уже просто помощница и подруга, а учитывая, сколько дел мы переделали вместе... Вот только уговорить ее перейти на «ты» я так и не смогла.

— Не смейся! — проворчала я. — Даже в загробной жизни отдохнуть не дают!

Тут мы обе рассмеялись.

— Моя тетя, — принялась рассказывать Дерси, — став отказной женой, чтобы заработать, лепила солонки из глины, а ее сестра, моя мама, продавала их на рынке. Потом, правда, тетин муж драк, мой дядя, умер, и тетя забрала меня к себе. А мама до сих пор лепит эти плошки, солонки и подставки и дарит подругам.

— Слушай, Дерси, — рискнула спросить я, — а почему твоя тетя, будучи обеспеченной женщиной, не дала тебе образование?

— Как это не дала? — возмутилась помощница. — Я умею готовить, шью, хорошо стираю, знаю много рецептов зелий и отваров от головной боли.

— Рецепты от головной боли – это сила, — признала я. — Тебе цены нет. Да мужья хозяек с тебя в любом благородном семействе пылинки сдувать будут. Тебе просто с Эвери не повезло. Она и без головной боли сумела мужа достать.

— А вы, хозяйка, — Дерси вздохнула. — Что с вашей семьей случилось?

При упоминании моей предшественницы горничная всегда печалилась. И это при том, что Эвери обращалась с ней, как с рабыней.

— Случилось, что я себя переоценила, — призналась я. — Взяла на себя ответственность, с которой не справилась. А меня, наоборот, опустили до статуса говорящего пылесоса. Был у нас такой робот-пылесос. Я как-то загрузила в него программу шутливого общения. Йориком назвала. Он все время бормотал: «Бедный Йорик, бедный Йорик, за что тебя... в этот свинарник?»

— Шаловливый дух, — с ходу классифицировала хозяйственную «нечисть» Дерси. — У нас такие на ярмарках продаются, для розыгрыша. Можно в любой предмет вселить. Только не все такие шутки понимают.

— Вот и меня не поняли, особенно падчерица. В ее комнате Йорик ругался активнее всего.

— Митя? Он был милым, пока мы встречались. Казался таким... наивно романтичным. Всегда мной восхищался... жалел. Я много работала, а он хотел домашнюю жену. Не знаю, зачем я согласилась.