Уже пять лет младенцы в Гнезде живут не больше нескольких минут после рождения и умирают.

— Ужас, — поежилась я.

— Никто из девушек на выданье не хочет вступать в род.

— И я их очень понимаю. Но от меня они чего хотят? Есть же эти... некровиты. Вот пусть к ним и обращаются.

— Обращались. Некровиты не справились. У вас в мире есть демоны?

— Только в мифологии. Хотя... теперь я готова поверить, что есть – под прикрытием.

— А у нас демоны редко, но приходят из соответствующих сфер, — было заметно, что Гидеону не нравится затронутая тема. — У каждой такой твари есть разум, планы, энергии и стихии, которым они подчиняются.

— Дай догадаюсь. В этом случае к Балейнам проник какой-то огненный рогатик.

— Проник и завис в лимбе рода. Это такое общее поле, к которому подключены все члены Гнезда. В нем демон невидим и не определяем. Но пифия открыла природу явления.

— Понятно, демон хакнул вашу сеть и внедрился вирусом. Это я так, перевожу для себя.

— Внедрился. И выпивает детей. Мне этот заказ совсем не по душе, — сообщил Люминор. — Я буду требовать, чтобы Балейнам отказали еще перед аудиенцией.

— А если... — заикнулась я.

— Даже не пытайся. Я не позволю.

Гидеон ловко выхватил мелкого водяного дракончика из норы, а я капнула тому лекарство в раскрытую пасть.

— А если бы... чисто теоретически... я бы справилась с заданием? Сделала бы... а что бы я сделала?

— Отправила бы демона в его Сферу.

Вот, второй дракончик умудрился вывернуться из рук Феникса.

— Что бы я получила взамен?

— Деньги, — равнодушно бросил Люминор. — Много. Тебе нужны деньги? Скажи, сколько – я дам.

— Гидди, милый, тебе еще раз прочитать лекцию о том, как я отношусь к богатству?

— Пожалуй, не надо, — чуть сконфузился муж.

— Я к тому... в общем, что еще можно получить у Балейнов в обмен за услугу?

Гидеон выпрямился, нахмурившись еще сильнее:

— Тебе мало Седринов?

— Мало. Хочу больше защиты. Не думаю, что строю из себя что-то необыкновенное. Это просто… это сон. Я сама от него не своя.

— Что тебе приснилось?

— Я стою в воронке, вокруг меня кружатся… cферы. В них я вижу себя, Эвери… странных существ, не похожих на людей. Время меняется – я откуда-то знаю, что кто-то изменяет время. Сферы пустеют, и я понимаю, что это навсегда. Я начинаю забывать: тебя, Габби, маму и Луну – всех вас. Пытаюсь вспомнить, но не могу. Сама становлюсь… дымкой. И когда проснулась, долго не могла вспомнить, кто я.

Муж сжал в руке кусок старого плывуна, которым поддевал камни в воде. Опомнившись, он отбросил деревяшку прочь и вышел на берег.

— Что еще? — сухо потребовал он. — Думай. Детали. Ощущения.

Я напрягла память, преодолевая головную боль:

— Подожди, — сказал феникс. — Где Мелисса?

Лиса явилась на зов и легла рядом. Тоненько затрещала, прижав уши.