Представители гнезда пытались возложить всю вину на него, но я выступила с эмоциональной речью. Актер – несчастный, непризнанный бедный гений, в силу человеческой слабости поддавшийся искушению, не подозревая о последствиях. С кем не бывает? И вообще, он будущий зять лэна Селердейна, губернатора Тиндерга. А злодей – вернее, злодейка – таинственная дама под маской.

К сожалению, рассказать о роли Дуарта Скелла я не могла. Что у меня было? Догадка? Люминоры и прочие представители Гнезда с важным видом изучили присланный мне мемо-обскур, но никто в упор не заметил сходства хозяина мотылька с сидящим в первом ряду, закинувшим ногу на ногу, улыбающимся Скеллом.

Эти глаза... Нет, я не могла ошибиться!

Далее выступил Гидеон. Он успел переговорить со своим учителем, не стал упоминать появившиеся крылья, а просто сказал:

— Боги увидели мою ошибку и не позволили нашим аурам разорваться. Я хотел бы исправить это досадное недоразумение и вновь назвать лэнью Эвери Роули своей женой.

Члены собрания прослезились, но поставили условие – испытательный срок. Нам с Гидди полагалось в течение пяти месяцев воздерживаться от… хм… плотских отношений, а проверять отношения высокодуховные.

И если спустя полгода мы будем полны решимости вновь соединиться узами брака, Гнездо милостиво даст нам на это разрешение. Нам на запястья поставили печати слежения и «несближения». Гидеон заметно погрустнел. Он не ожидал, что его накажут столь сурово.

Лэн Лойт откровенно передо мной заискивал. Не будь в зале представителя Селердейнов, лэна Молина, напомнившего о моем статусе Ледяной Визарды и передавшего «привет» от его величества, уверена, меня бы закидали невидимыми камнями осуждения.

Но я больше не была Эвери Люминор, опозорившей мужа неприличным флиртом. Многие члены семьи покидали собрание с облегчением: теперь они могли гордиться, что в семье имеется Ледяная Визарда. Несмотря на то, что лэн Молин недвусмысленно намекнул: король берет надо мной негласную опеку, поэтому Гнезду вряд ли что-то перепадет.

Перед самым нашим уходом из Гнезда к нам подошел лэн Плинор. Он подтвердил мои догадки: еще до начала слушания с членами суда состоялась обстоятельная беседа. Как инспектору убедил их принять мою сторону, я тоже примерно догадывалась.

И дело было не только в появлении в семье Ледяной Визарды.

Люминоры были столь консервативны и уверены в собственном превосходстве, что даже мой новый статус не смог бы переубедить их полностью. Значит, были обещаны некие милости. Что ж… Чувствую, придется поработать.

Одновременно с Плинором, высказавшим желание посетить поместье (и понятное нетерпение), к нам присоединился лэн Молин.

— Итак, — сказал он, — аудиенция назначена на начало лета.

— Так долго? — удивилась и обрадовалась я.