— Если сумма не будет увеличена, — заявила я, — ни о каком поместье и речи быть не может. Найду себе другое жилье.

— Вы не сможете! — хором воскликнули эльфы, окончательно потеряв самообладание и заволновавшись.

— То есть… по закону, конечно, сможете, — добавил скуластый. — Но вам не на что будет жить!

— Уж поверьте, я что-нибудь придумаю. Например, найду работу.

— Ты? — Феникс презрительно скривил губы, повернувшись всем корпусом и впервые обратившись ко мне на «ты». — Ты, Эвери? За всю жизнь ты не заработала ни одной медяшки. Я оплатил долги твоей семьи. Ты даже никогда не пыталась узнать цену в ювелирных и парфюмерных лавках, просто записывала покупки на мой счет и отправляла их домой. Ты растранжиришь все содержание за полгода за пару недель, а потом приползешь ко мне на коленях.

«Ты» получилось слишком много… на мой взгляд.

— Так ты на это рассчитываешь? — холодно спросила я. — Хочешь увидеть меня униженный?

— Это будет малый платой за МОИ унижения. Соглашайся, Эвери, я все равно не дам больше. И никто меня не осудит. Даже твоя семья. За четыре года брака ты вообще о ней забыла, в том числе и о своей сестре, у которой нет ни приданого, ни возможности выучиться хотя бы на гувернантку. Я столько раз давал тебе деньги, чтобы отослать матери, но ты оставляла их себе.

Ох, Эвери, если Феникс не врет, это удар под самый дых. Я растерянно молчала, продолжая свирепо сверлить мужа взглядом.

— Так к какому решению вы пришли? — осторожно поинтересовался скуластый эльф, прервав затянувшуюся паузу.

Мы с мужем рявкнули хором, не сводя друг с друга взглядов, как игроки в покер, пытающиеся разгадать, кто блефует.

— Я согласен на пари. Если через шесть месяцев лэнья Роули (вот я и узнала девичью фамилию Эвери) ни разу не попросит денег, я повышу содержание, — проскрипел Феникс.

— Я согласна, — прошипела я. — Если за полгода я ни разу не попрошу бывшего мужа о помощи, мы заключим другой договор. По нему я смогу выбрать себе любой дом... какой захочу. И господин Фалькон не станет меня преследовать, куда бы я ни захотела отправиться. Он полностью устранится из моей жизни, откажется от прав на меня и на все мои активы.

— Активы? — Гидеон закатил глаза и издевательски захохотал.

— Именно! Обещаю, что к тому моменту обрету независимость. И мы еще посмотрим... — беспомощно добавила я в стиле «сам дурак», потому что понятия не имела, насколько сильный вызов бросила бывшему и бросила ли вообще. Может, он только и мечтал, чтобы вообще потерять меня из виду.

После недолгих препирательств договор был переписан и подписан. На документе вспыхнула бирюзовая печать, а у нас с Гидеоном засветились кончики пальцев.

— Мебель и драгоценности принадлежат роду Люминор, — ледяным тоном заявил бывший муж, когда мы остались наедине.