Будучи совсем еще молодым, почти подростком, Джером влюбился в сестру молодого ирландца, искателя приключений, приехавшего зарабатывать на жизнь подводным плаванием. Вместе с зятем Лоренсом они поднимали затонувшее имущество. Год назад тот погиб. Мари была на два года моложе мужа. Блестящие волосы, черные как вороново крыло, глаза, отливающие серебром… Она любила море, любила южную природу, роскошную, как райские сады. Ей нравилось заниматься любовью на прибрежном песке. Она не знала никаких предрассудков и ничего не требовала.

Однако ничто – ни добросовестный уход матери Джерома, ни знания врача, ни любовь, ни чудо не смогли спасти Мари, когда она заразилась малярией.

Она умерла на его руках. Через несколько дней за ней последовал и брат. Обоих похоронили на семейном кладбище Маккензи. Джером так и не успел на ней жениться, хотя очень хотел этого. Незадолго до болезни она сообщила ему, что ждет ребенка. Уйдя в мир иной, она унесла с собой часть его души.

Отец не раз говорил ему, что жизнь и смерть неразделимы. В жизни, говорил он, есть немало вещей и похуже смерти. Джером знал, что первая жена отца, мать Дженифер, тоже умерла молодой и унесла с собой их неродившегося ребенка.

Так что отец мог понять Джерома. Джеймс учил его, что все надо суметь перенести и найти в себе силы жить дальше. И Джером жил. И женщины в его жизни были всегда, хотя влюблялся он далеко не в каждую.

В темноте они все казались одинаковыми. Одну можно было принять за другую. Может, и генеральская дочь прошлой ночью чувствовала то же самое, во сне, когда почти обнимала его. Один человек так похож на другого…

Но почему, черт возьми, ему больно оттого, что она воображала, будто он Йен! И почему даже в темноте она отличалась от других? Стройная, тоненькая и гибкая и в то же время такая… пышная.

И так изящно сложена.

– Прошу вас, сэр… воды… морфина…

Джером остановился. Какой-то моряк, лежавший на палубе, ухватился за его штанину. Джером заметил в нескольких шагах ведро с водой. Принес его, зачерпнул воды ковшом, приподнял голову моряка, дал напиться. Осмотрелся. Повсюду раненые. Многие лежали, другие едва стояли, опершись о бортик. Дэвид Стюарт за импровизированным операционным столом, сооруженным в носовой части, ампутировал раненому ногу.

Ему ассистировали мускулистые моряки. Слава Богу, морфин у них есть.

Хирург с «Монмарта» занимался моряком, раненным в живот.

Джером взглянул на молодого моряка, тянувшегося за водой.

У парня задрожали губы:

– В ногу. Пожалуйста, сэр, не позволяйте им отрезать мне ногу. Не позволяйте! Я знаю, вы мятежник. Вы всем нам желаете смерти. Лучше я умру, чем…

Джером поставил ковш. Совсем молодой человек, почти мальчик. Светловолосый, голубоглазый. Подбородок абсолютно гладкий. Он, наверное, еще и не бреется.