Преподобный отец Осби, посетивший беднягу перед смертью, мало что понял из его бессвязных речей, но так как солдат все время упоминал Белый дом Конфедерации, отец Осби решил связаться со мной. Солдат признался, что ему заплатили и что деньги передали из Флориды. Так что, как видите, сэр, у вас, судя по всему, есть сильный враг в вашем родном штате. Больше я, к сожалению, ничего не могу вам сообщить. Хотя многие ваши поступки казались мне сущим безрассудством, вы, так же как и Роберт Ли, часто умудрялись совершать невозможное. А нам сейчас именно это и нужно. Поэтому я поддерживаю ваше намерение попытаться вернуть корабль.

Но умоляю вас, сэр, будьте осторожны. Достаточно того, что приходится на каждом шагу опасаться вражеских пуль. Если у вас есть еще и тайный враг… это все очень усложняет.

Джером встал. Пожал президенту руку, отдал честь:

– Я верну свой корабль, сэр. И оправдаю ваши надежды.

Он вышел из Белого дома и медленно двинулся по пустынной темной улице. В первый раз он ощутил какое-то непонятное беспокойство, а ведь до сих пор в его душе горел лишь праведный гнев.

Ни отец, ни дочь Мэджи не причастны к похищению Сидни.

Возможно, Райза не виновна и в остальных преступлениях?

Он встряхнул головой. Стиснул зубы. Нельзя, нельзя быть таким легковерным. Пусть у нее и хватило совести освободить его людей из тюрьмы, но корабль-то все равно захватили! И он сам столько месяцев провел в тюрьме. У него есть враг во Флориде… Но это не означает, что таким врагом не могла стать его собственная жена. И все же…

Джером вошел в пансионат. У двери комнаты сухо кивнул молодому растерянному охраннику – вероятно, он проворонил Райзу в этот вечер. Вошел в комнату, в темноте приблизился к кровати.

Долго смотрел на Райзу при свете луны, пробивавшемся сквозь шторы. Она спала, обнимая Джейми. Сквозь тонкую белую ткань сорочки просвечивало ее тело. При лунном свете Джером мог любоваться всеми его соблазнительными изгибами. Внезапно его пронзило острое желание. Вздрогнув как от ожога, он отступил назад.

А почему бы нет? Почему бы не переложить ребенка, не лечь рядом с этой женщиной, его женой, и не избавиться наконец от адского пламени, сжигавшего его уже столько времени… Сейчас, среди ночи, имеет ли хоть какое-то значение, предала она его или нет? Ему необходимо получить утешение и утолить голод.

А утром он уйдет. Вот и все.

Однако он сознавал, что это невозможно. Она опутала его тончайшими, но очень прочными сетями. Она необыкновенно горда, в ней есть сила, и она умеет бороться. Даже в худшие времена она не поддавалась ему. И в то же время с какой грацией она может кружиться в танце… среди врагов… Она никогда не притворялась, что готова служить его делу. А ее преданность и верность идеям северян порой обезоруживают.