И у отца не оставалось выбора, кроме как позаботиться, чтобы хотя бы Дант последовал его совету.

– И он женился на Пиа, которая происходит из аристократической семьи?

Леон снова нахмурился:

– Теперь, когда Бенедетты нет, отец рассчитывает, что я женюсь снова, и на этот раз на родовитой невесте, которая станет новой матерью Кончитты. Он не делает из этого секрета. И всякий раз, как он заводит разговор об этом в присутствии Данта – а это случается часто, – я повторяю, что, даже если бы не был в трауре, все равно не сделаю так, как он хочет. Я напоминаю, меня больше не интересует брак, и я хочу только быть хорошим отцом для своей дочери.

Белла прерывисто вздохнула:

– А почему он так настаивает, как ты думаешь?

– Потому, что я старший сын и должен унаследовать титул.

– Иными словами, он хочет, чтобы титул получил именно ты, а не Дант?

– Да. Он просто придерживается обычая. Вот и отец Люсианы был того же сорта. Но и в этом вопросе мы не находим общего языка.

– Странно, что он не запретил тебе жениться на Бенедетте.

– Он и запретил, но мы поженились без его ведома, и потом он уже ничего не мог поделать.

Белла печально смотрела на Леона:

– Тебе, наверное, ужасно ее не хватает. Расскажи мне о ней?

– Я знал ее с детства. Она была ровесницей Данта. Наша мать очень любила животных, и мы могли проводить часы в питомнике, играя с собаками. Бенедетта всегда была там, помогала отцу. Ее мать к тому времени умерла, и наша мама опекала ее. Нам она была все равно что сестра.

– Значит, ваша любовь выросла из давней дружбы?

– Мои чувства к ней изменились после того, как я вернулся из Рима.

– Как это произошло?

– Она работала у своего отца, у нее тогда был спиноне, прекрасная собака, очень преданная.

Как-то осенью я приехал в палаццо и узнал, что собака пропала. Я-то знал, как сильно она ее любила, и, взяв с собой слуг, отправился на поиски. И мы нашли… собаку. Ее застрелил, по-видимому, браконьер, проникший на территорию имения.

– Как это ужасно, просто невозможно представить!

– И я не мог. Когда мы увидели, как она лежит там, у меня появилось чувство, словно застрелили меня самого. Бенедетта так горевала, что я начал за нее бояться. Я все бросил, чтобы хотя бы неделю побыть вместе с ней.

Мы поддерживали друг друга. Меня всегда привлекала ее мягкость, сердечность…

– У вас, наверное, был замечательный брак.

– За то короткое время, что было нам отпущено, я был счастлив как никогда прежде.

Он услышал, как Белла глубоко вздохнула.

– Когда-нибудь Кончитта услышит историю вашей любви. – И добавила, чуть помешкав: – Как ужасно было узнать о ее болезни. Когда это случилось? Я надеюсь, ты не против того, что я спрашиваю…

Леон впервые за все время чувствовал потребность выговориться.