Она посмотрела на него:

– Вы хотите спросить, что я сейчас испытываю?

У нее была обезоруживающая привычка читать его мысли.

– Вы можете выразить это словами?

– Нет, – быстро ответила она. – Люсиана изумительная. Я и надеяться не смела, что настолько. И ваш отец – удивительный человек. Все эти годы потребность разыскать ее была самым заветным моим желанием. Но пока мы сидели с ней на диванчике и она рассказывала мне свою жизнь, я вдруг поняла, какой вред ей причинила.

Леон заглянул ей в глаза, в которых блестели слезы.

– Она не заслужила того, чтобы я вот так вторглась в ее жизнь и снова принесла с собой боль и горе, которое она преодолела с таким трудом.

Нет! – Белла выставила вперед ладони, не давая ему возразить. – Монахиня предупреждала, что я очень рискую, пытаясь отыскать родную мать. Когда вы сказали, что я могу встретиться с ней у вас за ужином, я решила, что сама знаю, как будет лучше. И когда познакомилась с вашим отцом, то продолжала так считать. Но больше не считаю…

Леон быстро собрался с мыслями:

– Просто сейчас в вас заговорила та ваша сторона, которая привыкла ощущать себя нелюбимой. Вы боитесь, что, узнав вас ближе, она увидит ваши недостатки?

Белла с силой сжала перила:

– Я никто рядом с ней.

Она утонченная, прелестная. Я не встречала никого добрее ее. Она никогда не скажет, что у нее на самом деле в мыслях. У нее и вашего отца устоявшаяся жизнь. В ней нет для меня места и быть не может.

– Белла, вы очень ошибаетесь.

– Это трудно объяснить, но я чувствую, что бесцеремонно посягнула на их жизнь…

– Посягнули? Если вы именно это чувствуете, то вините меня, ведь я этому содействовал.

Снова ее глаза увлажнились слезами.

– Я могла отказаться от вашего приглашения.

Конечно, я вас не виню. Вы замечательный. Во всем. Но я в Римини чужая.

– А сейчас в вас заговорила та сторона, которая считает, что не заслуживает хорошего отношения и любви. Вам просто требуется время, Белла. Вы слишком привыкли, что в прежней жизни ваш приемный отец и брат вас подавляли, отвергали. Если вы после сегодняшней встречи сбежите, то снова поддадитесь прежним привычкам. Вам стоит все-таки считаться с чувствами вашей матери.

– Да я только о ней и думаю сейчас!

– Что, по-вашему, она почувствует, если ваш страх быть отвергнутой лишит ее возможности общаться с вами? Это как обоюдоострая бритва.

Белла покачала головой:

– Я не знаю, что мне делать!

– А как вы думаете, она знает?

Белла горестно вздохнула:

– Я не уверена… Если бы мама попросила меня, чтобы я сегодня пошла с ней…

– А если она боялась давить на вас? Когда я упомянул про вашу усталость, Люсиана ухватилась за это, как за предлог. Понимаете?

– Я… может, и в самом деле не понимаю. Я уже успела так сильно ее полюбить, Леон! Но теперь мне страшнее, чем прежде.