Но ничего, вру я складно — и не то навыдумывать могу влёт. Вон и свой же порез на руке за удар когтем выдал. Поверили. Малышня, но не Марга. Старая только хихикнула, подмигнула мне и мазь наложила. Зашивать эту рану не надо — неглубоко себя резал. Вот сидим вдвоём с Веей у печки — нет-нет сучья подкидываем, болтаем помалу. Утомился сегодня в конец, а спать почему-то не тянет. Слишком много волнений. Родной сестры рядом нет, так хоть названая успокоит."

"— Ох и загонял ты себя, Китя.

Моя голова на коленях у Веи. Руки девушки нежно теребят мне волосы.

— Но жив. Живой главное, — добавляет она с ещё большей теплотой в голосе.

С Веей мы все пять лет, что я здесь, душа в душу живём. Это больше, чем дружба. Так и тянет про нору рассказать, но я крепкий. Не хочу на неё беду навлекать. Чужие секреты в себе носить — ничего в том хорошего нет.

— Нечего сказать. Запомнится мне этот день.

— Конечно запомнится, — улыбается Вея. — День рождения ведь.

Рот щербатый у названой сестрёнки, двух зубов не хватает с левого края, а всё равно красавица она у меня. И мордашкой мила и фигурой, что уже округляться стала. Старшие парни поглядывать начали, но Вея скромна — прежде свадьбы никому себя тронуть не даст. И даже лобызаться, обниматься не станет. Не то, что некоторые вертихвостки, какие по вечерам в тени под частоколом с дружками прыщавыми жмутся.

— Тоже мне праздник. Одним годом до старости меньше.

— Ой, сказал тоже, — тихо смеётся Вея. — До старости тебе ещё столько, что ждать устанешь. Да и, зная тебя, отодвинешь ты ту старость, не раз и не два. Небось, не в Предземье встречать её будешь.

— На Вершине, ага.

Тут уже мы прыскаем вместе.

— Тихо. Малых перебудим, — шепчет Вея.

В её зелёных глазах пляшут смешинки. Это я не вижу, а знаю. В темноте же сидим.

— Двенадцать годов… Совсем взрослый ты, Китя, стал. Скоро меня догонишь.

Сказала тоже. Время вспять не заставишь идти — нет такой в мире магии. Почти на два года она меня старше. Вее скоро четырнадцать стукнет. Слишком велика у нас разница. Разве что, взрослыми уравняемся, но то ещё дожить надо. Эх и люблю же её… Сильнее только другую сестру свою, Тишку родимочку.

Поймал руку Веи своей, сжал легко. Вот вырасту, батраком отпашу, свободу себе добуду и в вольные охотники подамся. Заработаю деньги хорошие и оплачу Вее лекаря, который ей новые зубы выправит. И жизни годов подкину, когда добыть те сумею.

На миг представил себе далёкое будущее, где мы с Веей взрослые. Но не такие взрослые, где до старости всего ничего, а такие, что уже в силу вошли и только по-настоящему жить начинают, годов так по двадцать пять, тридцать. Представил, а сам руку Веи держу…

И вдруг — раз! В голове словно свечку зажгли, и свет от той свечки выхватил из темноты прежде невиданное.