Взгляд пленника заметался.

— Хорошо, — промычал он, и Вепрь опять убрал руку. — Я готов простить вас. Вы спасали ребёнка, — быстро проговорил шут. — Благие побуждения. Честь дворянина позволяет мне…

Тяжёлая затрещина, едва не оторвавшая ему голову, мгновенно заткнула пленника.

— Тебе сто двадцать восемь лет, дядя. Какая в задницу честь дворянина? Если ты и был когда-то бароном, сейчас любой настоящий знатный прикончит тебя, как шелудивого пса, заикнись ты про своё благородство. Бумаги поддельные. Моё терпение на исходе. Нормально говорить собираешься?

И вот только сейчас пленник по-настоящему испугался.

Лицо его изменилось. Сразу стало понятно, что весь прошлый страх на две трети был показным.

— Откуда вы зна… — округлив глаза, начал шут. — Неужели… — подозрительный взгляд упал на меня. — Хорошо, хорошо. Не барон я. Меняю ответы — на жизнь. Я согласен.

— Кто ты такой?

Кинжал Вепря по-прежнему висел в вершке от лица шута.

— Я охотник. Такой же, как и вы. Просто охочусь на двуногую дичь, и добыча нужна мне живой. Ничего личного, просто работа.

— Это плохой ответ, — ткнулся кончик кинжала в щёку мужчины.

 — Длинно и бесполезно. Давай по существу. Чем ценны такие, как пацан в сундуке?

Пленник напрягся.

— Без понятия. Я знаю только, что за них очень хорошо платят.

— Кто и сколько?

Шут попытался заглянуть себе за спину. Лицо его перекосилось от боли.

— Тля… — простонал он. — Можно полегче? Я ведь уже отвечаю. Плечо свело. Ууу!

— Чоп, ослабь, — бросил Вепрь.

— Я уже.

— Аййй… — затянул шут, закатив глаза. — Сустав! Ууу!

Хлёсткая затрещина Вепря не помогла. Пленник продолжал выть, выгибаясь всем телом.

— Да вправь ты уже ему сустав, Чоп!

— Я пппытаюсь.

Пппо пппьяну не рассчитал, видно. Не ппполучается.

— Дай я.

Вепрь отпихнул Чопаря, собираясь перехватить руки пленника. На короткий миг тот оказался свободен и…

Если висишь на ветке и вдруг отпускаешь руки, вниз падаешь быстро. Вот и шут не утонул в полу, а как будто упал сквозь него. Раз — и рука Вепря хватает воздух на том месте, где только что была голова пленника. На дубовых досках, что вновь стали твёрдыми, ни трещинки. Никто даже охнуть не успел.

— Йок! Быстро вниз! Он на кухне!

Вепрь бросается к двери.

— Йоков ключ!

Три секунды — и мы в коридоре.

Двое, вырубленные молниями дылды, лежат, где лежали. Двери двух соседних комнат вырваны с мясом. В одной уже тихо, в другой шум борьбы. Пробегая мимо, успел заглянуть. Бочка всей своей тушей навалился на что-то мычащего мужика. Другой валяется на полу в луже крови. Третьему Клещ деловито затягивает верёвкой вывернутые за спину руки.

Вепрь даже не повернул головы. Несётся, опережая длинноногого Чопаря. Выскользнувшая из-за пояса чёрная борода смешно прыгает из стороны в сторону.