— За кидок удваиваем. Двадцать шесть получается. Есть с собой столько?

Это уже ко мне вопрос.

— Если нет, боты с безрукавкой скидай.

Грабёж среди бела дня. Они тут в Граде совсем обалдели? Я начал закипать.

— А не много ли хочешь? Мой батя лучший охотник в деревне. Хотите проблем?

Договориться по-хорошему не получится, но, может, испугаются хоть?

— Опа, опа, — осклабился босоногий. — Нас папкой пугают. Придётся слегка наказать.

Короткий замах и, как, наверное, снова же представлялось оборвышу, резкий удар. Метил в нос, попал…

Попал я. В подбородок. И тут же тому, что был справа, по уху.

Кувырок, прыжок, разворот, уклонение. Новый удар отправляет на землю последнего из троих босоножек.

Свист! Пронзительный долгий. Кто научил эту мелочь так громко свистеть?

— Хочешь тоже прилечь?

Но малой уже драпает со всех ног. За ним гнаться — не выход. Поднимается первый, который главарь."

"— Мы со всем разобрались? Или нужно ещё объяснить?

Удивительно, но урод плюёт в меня кровью из разбитого рта.

— Тебе конец, гнида!

Я не знаю, что предпринять дальше, но кулак врезается в наглую рожу и без моей команды. Двое других тоже пытаются встать.

Одного приземляю с руки, второго с ноги. Что же делать? Идти признаваться Лодмуру? Вдруг, решит по ночи нагрянуть сюда? Очень вряд ли, но вдруг?

Ох, йок! Откуда их столько? Дюжина точно есть. От семи до пятнадцати лет — дружной гурьбой летят в мою сторону через улицу. Прохожие с руганью отпихивают, натыкающуюся на них пацанву, но большего от взрослых ждать не приходится. Бежать? Поздно… Сейчас раскидаю — оборвыши, как я успел убедиться, сплошь слабаки — и сразу к Лодмуру. Похоже, в Босоногое братство входят все беспризорники Града.

По сути, такие же сироты, как я, но оскотинившиеся без пригляда, превратившиеся в двуногих шакалов. Бить буду без зазрения совести. И малым пинков тоже достанется. Обнаглели совсем тут.

К накатившейся волне я уже был готов. Огромное преимущество в ловкости позволяло мне плясать среди неуклюжих противников, раздавая плюхи направо-налево. Младшим полегче, старшим потяжелее. У одного мелькнул нож в руке — этому со всей силы в нижнюю челюсть, чтобы уже не поднялся. Как и думал, вокруг уже куча зрителей. Взрослые свистят, улюлюкают. Зрелище им явно по нраву.

Ёженьки! Подмога к убогим спешит… Ещё с дюжину разновозрастной братии. Вроде, даже пара девчонок там есть. Теперь точно пора тикать. Против всей градской швыстни мне не выстоять.

— Не, ну просто огонь! Боевитый шкет! Уважу… Ик! Уважуха!

Рядом со мной стоит низкорослый лохматый мужик, с перекошенной от залитого рожей.

— Виртуозззно всех рассскидал. Граццция муфра. Восссторг!

Это уже другой пьяный, что возвышается возле дружка саженной оглоблей.

— Пшли! — рявкает третий дядька на босоногую банду.