— Что стало с аварской колонией?

— Уничтожена, как и наша.

— Там что, никто не выжил?

— Выжили, но немного, как и у нас.

— Странно, почему вас бросили? Время для эвакуации было.

— Не знаю, что там происходило. Мы слушали эфир, но не могли с ними связаться.

— Почему не знаешь? После сражения наверняка были спасательные капсулы с выжившими.

— К нам никто не приходил. Наверное, всех убедили, что мы мертвы.

— Здесь нет других мест, где могут находиться оширские выжившие с кораблей?

— Мне ничего об этом неизвестно.

Снова пискнул биосканер, показав, что внизу добавились ещё двое.

Первая восьмёрка теперь окружила башню со всех сторон.

— Успокой своих, их стало больше.

— Сейчас, — она долго молчала, общаясь со своими. — Я сказала им, чтобы не приближались. На чём мы остановились? Вспомнила. Почему ты спрашиваешь о других оширцах здесь?

— Потому что у меня есть данные, что они здесь есть, и нас обстреляли на подлёте сюда.

— Не знаю, где и кто это сделал, но точно не мы. У нас нет таких возможностей.

Сильный удар отбросил меня к башне. Отключился скафандр, а следом и сознание покинуло меня.

Открыл глаза. Небольшая световая панель надо мной очень слабо светит.

В помещении, где я оказался, царил полумрак. Голова раскалывалась от боли, но это было не самым страшным. Нейросеть не отзывалась.

Что произошло со мной, непонятно. Мне что, опять выжгли нейросеть? Но я помнил всё, что произошло. Хотел потрогать разъём на шее, но не смог поднять руку. Руки были связаны за спиной. Никаких сигналов об опасности не поступало ни от скафандра, ни от пси. Непонятно, что произошло, и почему не сработала защита скафандра? Похоже, я переоценил возможности этого скафандра. Так, а где Мила? Повернул голову в одну сторону потом в другую.

Мила обнаружилась рядом. Она оказалась связана как я, и также, как и я, была без скафандра, с разбитым лицом.

Вот ублюдки, кто бы вы ни были, вы за это заплатите.

Несколько раз звал, но она не отзывалась. Тогда я к ней пополз. Смог положить голову на грудь и почувствовал её дыхание. Жива.

Это радовало. Попробовал лизнуть в нос, но это не помогло. Она по-прежнему не отзывалась. Впрочем, её бы не стали связывать, если бы не опасались. Значит, они знают, что она придёт в себя.

Подождём. Лег на спину и попытался разорвать верёвки.

Мне это не удалось, но верёвки на руках ослабли, я попытался достать нож из чехла скрытого ношения. Дотянуться я смог, вот только ножа на месте не оказалось. Остался только чехол от него. Бластера под мышкой я тоже не чувствовал. Игольник я вообще оставил в боте. Ситуация ужасная, но больше всего тяготило непонимание того, что произошло. Голова раскалывалась от боли, и аптечка отсутствовала. Сколько мы здесь находимся и где это «здесь»? Ни в одном из углов не наблюдалось ничего из мебели.