Она умывалась, набрав воды из заполненной водой полости, замершего по соседству железного монстра.

— Как думаешь, здесь опасно? — спросила она, обнаружив меня рядом.

— Не знаю. Они как-то странно петляли. Когда сюда ехали и потом спрятали броневик здесь. Возможно, что здесь опасно и потом от кого они здесь прятались?

— Скорей всего или враги. Думаю здесь это одно и то же.

— Что здесь произошло?

— Сложно сказать. Сражались это точно. Понятно кто и с кем, а что конкретно произошло непонятно. Возможно, здесь кто-то устроил засаду на другого, уничтожил противника, а потом прилетела авиация противника и уничтожила его самого. Могу сказать однозначно только одно, тогда здесь было очень жарко. Думаю, что этот остов остался от танка. Вот только оширский это был танк или аварский я не знаю.

— Они здесь даже на танках сражались?

— Каждый хотел победить в войне и готовился к ней. В итоге осталась одни развалины и куча ржавого железа.

— Зато безопасно. Они непросто так выбрали это место для ночёвки. Среди этого железа удобно затеряться. Меня больше интересует другое, от кого они здесь прятались и что у оширцев с техникой?

— Думаешь, нас преследуют?

— Всё возможно. Не верю я, что у них нет ничего из техники. Она наверняка припрятана.

— Всё вместе. В первую очередь они нас боятся. Во вторую это серьёзный прокол для их власти. Скорей всего весь бункер знает и обсуждает теперь нас. Если, конечно, Мин дошёл до него. Впрочем, даже если не дошёл, найдут тела и будет понятно, кто разобрался с аварцами. В третью могли этого Гота захватить живым. К вышесказанному можно добавить, что мы перебили аварцев, с которыми не справились их починенные. Так или иначе, мы творим, что хотим на территории, которую они считают своей и это сильно давит на их больной мозг.

— Почему это серьёзный прокол для их власти?

— Потому что они нас захватили, а когда мы пришли в себя, мало того что перебили всех и ушли оттуда, но мы совершили страшный грех по местным понятиям. Мы не спросили на это разрешения у них и демонстративно наплевали на их власть, чем посеяли червячок сомнения в их рабах.

— У них вроде нет рабов?

— Все живущие в бункере по существу их рабы. Они обслуживают и охраняют командование бункера. Все несогласные отправляются или в изгои или сразу в подземный ход на корм крысам.

— Мне кажется, ты не прав насчёт рабов.

— Ты не обратила внимания на один нюанс.

— Выходят из бункера мужчины. Это значит, что их близкие находятся в бункере в качестве заложников.

— Они там точно больные на всю голову если так. С нами, кстати, разговаривала женщина.

— Думаю, она из руководства бункерных и её задачей было понять, кто мы такие и как здесь оказались.

— Молода она для руководства. Ей лет пятьдесят, может, немного больше.