Сама мысль делить женщину с этим… этим снобом, безэмоциональным и горделивым болваном, вызывала у Рассела нервную чесотку. С содроганием отогнав от себя мерзкие фантазии, невольно всплывающие в голове, дракон расстроенно вздохнул.

Так или иначе, но рано или поздно ему придется столкнуться с маячившим кошмарным образом голого Дормуна воочию. Чтобы сохранить магию на этих землях, всем трем главам кланов придется, хоть через силу, хоть под опьяняющими настойками, но сойтись в постельной схватке.

Мысленно обдумывая, как бы так подкрасться к чародейке, чтобы эти самые боги не позволили ему увидеть бледную тощую задницу Дормуна, Рассел побрел наверх, прихватив уже чистый, но изрядно потрепанный чемодан. Колесико уныло поскрипывало с каждым проворотом, как и скрипящие от усердных размышлений мозги дракона.

А ведьмочка очень даже ничего.

Конечно, Рассел любил более фигуристых девушек, у которых было что полапать, пощупать с удовольствием, наслаждаясь мягкостью полной груди и упругой большой попки. Но и чародейка была вполне себе аппетитной. Еще бы разглядеть ее получше, более… откровенно, и тогда, может быть, Рассел бы прикинул, сколько придется откармливать эту малышку, чтобы довести ее до требуемых параметров.

Пока придется довольствоваться тем, что имеется. Вкупе с двумя соперниками, которые только и делали, что раздражали его своим наличием.

Не будь этих придурков вообще, ему бы не пришлось делиться своим никогда. Нет, не так. НИ-КО-ГДА! Он, демон всех дери, дракон! А они не делятся сокровищами, это всем известно!

Наверное, только отец сумел переступить гордость и разделить Милисандру с отцами этих двоих…

На языке крутились только бранные слова, и Рассел решил не завершать мысль.

За дверью гостевой спальни, в которой временно должна была проживать чародейка, кто-то тихо бубнил. Сомнений в том, что это Дормун готовит очередную пакость, не было, и поэтому дверь дракон открыл едва ли не с ноги.

— Ваш багаж, — рыкнул он, отбрасывая чемодан к массивному и добротному шкафу, с ревностью замечая, как эльф украдкой поглаживает шею чародейки.

Ровно за секунду до грядущего взрыва его терпения Рассел вспомнил про кровь на ее шее и понял, что эльф лишь заговаривает рану.

— Нет, не думаю, — спокойно, как и всегда, ответил эльф. — Она… Она словно приложилась обо что-то затылком. Рана ровная, с синяком от удара, так что лечить ее от отравления не потребуется. А вот от соплей вполне возможно.

— Думаешь, чародейки болеют простудой?

— Болеют. Вспомни, как Милисандра однажды попала под ливень и потом неделю шмыгала носом. Она очень холодная.

— Я согрею, — слова сами собой сорвались с губ, а руки потянулись к горловине рубахи.