Без стеснения слизывал его, разрезая красивые уста улыбкой, и что-то шептал, время от времени закусывая краешек губы.

Первое движение в такой позиции пронзило меня невероятно сильным разрядом!

Все помутилось, комната перевернулась полом к потолку, а свечи, ярко вспыхнув, потухли, оставив нам лишь теплый свет камина, не сдавшегося под моим магическим выплеском.

Сама мысль о том, что я, считай, сама насаживаюсь на мужскую гордость, поднимала дикое, необузданное желание погладить свою грудь, задеть соски, дать им то, чего они так настойчиво требуют. Но и тут кот опередил меня, собирая их по очереди губами, прокатываясь влажным языком и пробуя на прочность удлиненными клыками.

Но по-настоящему я ощутила страсть, лишь когда скользнувшая по пояснице ладонь придвинула меня еще ближе к мужчине, позволяя упасть на его грудь и взять над собой верх.

Коул крепко сжал мои бедра ладонями, зафиксировал и слегка приподнял. Двигаясь мне навстречу, он делал каждый толчок по-особенному запоминающимся. Сперва пара медленным, чувственных, и столько же быстрых, глубоких, подбрасывающих сердце к глотке. Снова медленно, слишком откровенно, и за этим вновь голая страсть с бешеным желанием!

Бессознательно постанывая, я позволяла мужчине подбрасывать меня в воздух и возвращать, поражаясь этому примитивному танцу. Извивающиеся голые тела, тусклые тени от горящих поленьев и прохлада самой комнаты накрывали идеально сочетаемым контрастом.

Уже знакомое мне ощущение на мягких лапах подкрадывалось исподтишка, готовясь впиться в шею и парализовать мощью сомкнутых челюстей. Не сопротивляясь, я откинула голову назад, закрыла глаза и, доверяя чужим рукам с громким криком, больше похожим на животный вой, умышленно подставила шею.

Коул не говорил ничего.

Он будто бы своим звериным чутьем уловил неминуемую перемену, и концентрация взяла его в плен. Движения стали жесткими, непреклонными и едва умещающимися на грани.

Неожиданно он захрипел, закатил красивые глаза и опустив пальцы на мой затылок, вернул голову в исходную, утыкаясь лбом в лоб.

Секундное единение. Безмолвное понимание и идиллия.

Наверное, так себя чувствуют звери, которым не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Они чувствуют. Где-то там, внутри каждого живого существа есть этот маяк, ведущий к правильным мыслям.

А сейчас мысль у меня была только одна. Хотя нет, две.

Первая: вымерший замок больше не казался мне холодным и отчужденным.

Вторая: мамина настойка это нечто.

Сжимая в своих руках голую и расслабленную чародейку, Коул не мог поверить в столь идеальное сочетание. Ему словно по голове стукнуло тяжеленной булавой, когда девушка рассыпалась в оргазме, растекаясь в его руках и сладко сжимая своей теснотой пульсирующий член.

В ней было до одури хорошо.