Пусть это малая цена для твоей любви, но это все, что у меня есть.

Помятый листочек с жалким шелестом полетел на пол.

Откровение было таким… оглушающим, что на секунду я потерялась в пространстве. Тускло освещенная комната расплылась и поехала в сторону, накренившись на правый бок. И если бы не крепко держащий меня Коул, я бы рухнула на пол с высоты подлокотника, на котором сидела.

Руки в мгновение похолодели, а ноги отнялись и прилипли к бархатной обивке, заставляя меня медленно скользить взглядом по широким мужским плечам.

Мой дорогой эльф, уверенный, что никто не может понять его натуру. Твердолобо убежденный в том, что никому не нужны его резкие слова, расшифровка которых так же оголена, как вынутый наружу нерв.

Мой нежный, горячий дракон, способный одной улыбкой утешить, согреть, обнять. Чуткий и аккуратный, заботливый и надежный, как стены Эл-Истона.

Мой кот, ласковым зверем уткнувшийся в коленки и замерший в ожидании кнута, способного распороть кожу вдоль позвоночника. Дикий и порывистый, откровенный до дрожи и понятный, как открытая книга.

Ожерелье, подаренное пантерой, ощутимо потяжелело, повиснув на шее неподъемной ношей, которую я не могу и не хочу с себя сбрасывать.

Знали бы они, что я пережила, читая это проклятое письмо от совета! Холодный и педантичный почерк сообщал, что мне крайне повезло: у чародейки из выпускного класса замечательно подрос магический потенциал, и она с трудом, но дотягивает до требований обитателей Арт Ти-ера. Они готовы отправить ее мне на замену хоть завтра, ведь девушка уже согласилась на все условия, в отличие от меня тщательно прочитав контракт, и готова выполнять возложенные на нее обязанности, приписанные мелкими буковками почти в самом низу нескончаемого документа.

Я со своим упрямством могу просто испортить им жизнь, лишив сейчас такого согласного на все шанса! Я должна уйти, но ноги со мной не согласились, приковывая намертво к креслу.

Две минуты на вдох, перед тем как уйти, и ушат горячего откровения, чтобы даже не думала сдвинуться!

Молчание было мне ответом. Не лгут, я чувствую кожей, по которой пробежала волна взбесившихся мурашек, сбивающихся во внушительные колючие иголки.

— И что будем делать?

— Брось письмо в огонь, Дара. И оставайся, — все так же скрывая злость за холодом, ответил Дормун. С трудом отцепив от себя словно вклеившегося оборотня, я поднялась на ноги, подымая желтый лист с ковра.

Просто бумага, но то, что она несла в себе, было сродни урагану. Катаклизм, способный уничтожить сразу несколько жизней, безжалостно и кроваво, сминая нас в металлических челюстях.

Прижав потрепанное письмо к груди, я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Я знаю, что сделаю в следующую секунду.