Двигаться дальше — вот о чем думали все. Мир умалился до голой каменистой полосы между их сапогами и преследователями, и это пространство неуклонно сжималось. Какое-то время замыкающий Ральф волок за собой на веревках пару овечьих шкур — старый браконьерский трюк, призванный сбить со следа собак. Собаки оказались умней. Скоро каждый из беглецов покрылся синяками, порезами, каждый обдирал кожу после сотни падений, ну а Ярви, с его одной здоровой рукой, приходилось труднее других. Однако всякий раз, когда он спотыкался и падал, рядом вырастал Анкран, протягивал сильную руку и помогал ему встать.

Помогал двигаться дальше.

— Спасибо, — сказал Ярви, потеряв счет падениям.

— Тебе еще выпадет случай со мной расплатиться, — ответил Анкран. — В Торлбю, если не раньше.

С минуту они шаркали в неловком молчании, затем Ярви произнес:

— За то, что свалился?

— За то, что я сделал на «Южном Ветре». За то, что сказал Шадикширрам… — Его передернуло при воспоминании о том, как бутылка с вином грохнула о голову Анкрана. Как его лицо хрустнуло под сапогом капитана.

Анкран исказился в гримасе, ощупывая языком дыру на месте передних зубов.

— Больше всего на этом корабле я ненавидел не то, что сотворили со мной, а то, что заставляли творить меня. Нет. Не так. То, что я сам натворил. — Он остановился, придержал Ярви и сказал, глядя ему в глаза: — А ведь прежде я считал себя добрым человеком.

Ярви потрепал его за плечо.

— Прежде я считал тебя большой сволочью. Теперь у меня появились некоторые сомнения.

— Поплачете о своих скрытых достоинствах, когда будем спасены! — окрикнула Сумаэль. Ее черный силуэт на камне указывал в серую мглу. — Сейчас пора сворачивать к югу.

Если мы вперед них попадем к реке, придется искать брод. Из камней и пара плот не построить.

— А мы попадем к реке до того, как подохнем от жажды? — вопросил Ральф. Слизнув с бутылки последние капли, он с надеждой заглянул в горлышко, словно там могло еще что-то остаться.

— Тьфу, жажда, — насмешливо грохнул Ничто. — Как бы копье баньи не воткнулось в спину, вот чего бойся.

Они съезжали вниз по бесконечным, усыпанным щебнем откосам; вприскочку петляли между огромных, как дома, валунов; спускались с черных, оплавленных скал — волнистых, будто застывшие водопады.

Они пересекали долины, где прикосновение к земле обжигало до боли, удушливый туман шипел из раззявленных, точно дьяволовы пасти, расщелин, а в разноцветных, маслянистых лужах бурлил кипяток. Цепляясь израненными пальцами, они взбирались на кручи, где камни из-под ног срывались в пропасть. И наконец, Ярви, хватаясь никчемной рукой за трещинки в скале, в подзорную трубу Сумаэль оглядел с высоты весь край и увидел…

Черные точки, по-прежнему двигающиеся за ними, и сейчас чуточку ближе, чем раньше.