— На юг, — заявил Ярви.

— Мох растет с подветренной, западной стороны деревьев.

— Овцы означают тепло, — сказал Ральф.

— Овцы означают еду, — сказал Джойд.

Ярви ничего не сказал. Овцы означают людей, а люди могут быть настроены по-разному. Но чтобы оценить выбор, нужно, чтобы было из чего выбирать.

— Я останусь с ней, — объявил Анкран. — Если получится, приведите подмогу.

— Нет, — отозвался Джойд. — Мы идем вместе. Теперь мы все — одновесельники.

Джойд пожал плечами:

— Раз надо таскать мешки — не хнычь, а начинай перетаскивать. — И он просунул руки под Сумаэль и, поднимая ее, скорчил гримасу.

Лишь самую малость запнулся, а потом приткнул подергивающееся лицо девушки к своему плечу и без лишних слов, с высоко поднятой головой, тронулся в путь на юг. Сейчас она — невелика тяжесть, но голодному, промерзшему и усталому — такому как Ярви — это казалось невероятным подвигом.

— Я пожил на свете. — Ральф оторопело пялился на спину Джойда. — Но такой замечательной картины отродясь не видал.

— Я тоже. — Ярви встал на ноги и споро посеменил следом. Как теперь у него хватит совести жаловаться, колебаться и медлить, когда прямо перед ним такой пример силы и стойкости?

Как на это хватит совести у любого из них?

Они сбились в кучу в промозглом подлеске и глядели на хутор.

Одна постройка была каменной и до того древней, что просела глубоко в землю. Над занесенной сугробами крышей вился тонкий гребешок дыма. У Ярви наполнился слюной рот и поползли мурашки, когда воспоминания о тепле и ужине проступили из тумана. Другая постройка, хлев, откуда нечасто и приглушенно блеяли овцы, была, кажется, перевернутым корабельным остовом, хотя как его затащили так далеко в глубь суши, нельзя было и представить.

Остальные, сараи из нетесаных бревен, почти целиком скрылись под навалами сугробов, а промежутки меж ними перекрывала изгородь с заостренными кольями.

У самого входа, возле лунки во льду сидел закутанный в мех маленький мальчик, подперев парой палок свою удочку. Время от времени он шумно сморкался.

— Мне не по себе, — шепнул Джойд. — Сколько их там? Мы ничего не знаем о них.

— Зато знаем одно: они люди, а людям верить нельзя, — добавил Ничто.

— Мы знаем, что у них есть одежда, еда и пристанище.

 — Ярви посмотрел на Сумаэль, сгорбившуюся под всем тряпьем, каким они могли поделиться — довольно немногим. У нее стучали зубы — так сильно ее трясло, губы иссиня-серые, как сланец, веки то поникнут, сомкнутся, то распахнутся и снова поникнут. — У них есть то, без чего нам не выжить.

— Значит, все просто. — Ничто размотал ткань с рукояти меча. — Последнее слово за сталью.

Ярви выкатил на него глаза.

— Ты убьешь этого мальчишку?

Ральф неуютно поерзал плечами. Ничто своими только пожал.