Ярви пихался, пытаясь отцепиться от Тригга, но обе руки, как больная, так и здоровая, оказались одинаково бесполезны. Наверно, сейчас следовало грозить, улещивать, выторговывать спасение, но в его задохшихся легких хватало воздуха только на приглушенный, слюнявый хрип, будто он пускал ветры.

Так вот ему и показали наглядно, что мирные умения служителя годятся далеко не всегда.

— Мы с ребятами делаем ставки, — сказал Тригг, — сколько ты продержишься на воде.

Ярви щипал Тригга за руку, ногтями царапал плечо, но надсмотрщику не было до этого дела. На краю слезящегося глаза промелькнуло, как Сумаэль встает, стряхивая с себя одеяла.

Когда Тригг отомкнул цепь Ярви, он выпустил и ее.

Но от нее не приходилось ждать помощи. Не стоило ждать помощи ни от кого.

— Пусть это послужит всем вам уроком! — Тригг ткнул себя в грудь большим пальцем свободной руки. — Это — мой корабль! Перейдете мне дорогу — и вам крышка.

— Отпустите его! — заворчал чей-то голос. — Он никому не сделал плохого. — Это Джойд — рассмотрел Ярви, когда его тащили мимо. Но на здоровяка никто не обратил внимания. Рядом, потирая сломанный нос, на него таращился Анкран — с прежнего места Ярви.

С не столь и плохого, как теперь видится, места.

— Надо было тебе соглашаться на сделку, — Тригг тащил Ярви над убранными веслами, точно мешок с тряпьем. — Хорошему певцу, малой, я много чего прощу. Но…

Неожиданно вскрикнув, надсмотрщик взмахнул руками и опрокинулся на палубу. Его хватка ослабла, и Ярви тут же ткнул своим скрюченным пальцем Триггу в глаз, извернулся, лягнул его в грудь и, кувырнувшись, вырвался на свободу.

Тригг зацепился о тяжелую цепь Ничто, которая оказалась внезапно натянута под ногами.

Скоблильщик палубы сгорбился в тени, под его обвислыми лохмами в темноте сверкнули глаза.

— Беги, — шепотом выдавил он.

Похоже, одним другом Ярви все-таки обзавелся.

После того, как он протолкнул в себя первый вдох, ужасно кружилась голова. Он вскочил, всхлипывая, пуская сопли, и бросился сквозь ряды скамей, через полусонных гребцов, карабкаясь, поскальзываясь, под веслами и над ними.

Ему что-то кричали, но Ярви не слышал слов — стук крови в ушах гремел, как раскаты свирепой бури.

Содрогаясь, пошатываясь, он увидел носовой люк.

Одной рукой схватился за крышку и потянул. Люк распахнулся, и Ярви головою вниз полетел во тьму.

Ярви с грохотом свалился, ударился плечом, треснулся головой, перекувырнулся через мешки и растянулся лицом на досках.

Под щекой мокро. Натекло в трюме.

Он не без труда откатился и нырнул во тьму.

Здесь, внизу, темно. Хоть глаза выколи — однако служитель обязан ориентироваться во всем, и он чувствовал путь кончиками пальцев.

В ушах ревет, жжет в груди, и все части тела скованы страхом. Он должен совладать с собой.