— Теперь, как никогда, мы должны быть едины!

Но голоса прорезались, забубнили со всех сторон. Невыносимый гул, наподобие того, что звучал за дверью в ночь, когда воины Верховного короля вошли в Ялетофт.

— Десять тысяч солдат? Да это втрое больше того, что мы сегодня разбили!

— Вдвое больше, чем у нас!

— А через проливы, того и гляди, нахлынут еще!

— Выходит, Верховный король раздобыл себе другие корабли.

— Нужно напасть на них прямо сейчас, — зло рявкнул Атиль.

— Нужно отступить, — прорычал Горм. — Заманим их в наши земли.

— Перестаньте, — Скара надрывала голос, но взять подходящий тон не получалось никак. Сердце выпрыгивало из ушей. Что-то шумное кувыркнулось с черных небес, она успела лишь ахнуть. Рэйт поймал ее за локоть, утянул себе за спину и рванул наголо кинжал с пояса.

Птица брошенным камнем слетела на плечо матери Скейр. Ворона сложила крылья, не мигая уставилась желтыми ободками глаз.

— Яркий Йиллинг пришел! — проверещала она. И тотчас Скара опять оказалась во тьме, а за окнами безумствовал пожар и бледная рука тянулась к ее лицу. Нутро королевы взболтнулось, задрожали колени, и, чтоб не упасть, ей пришлось уцепиться за руку Рэйта.

В молчании мать Скейр отшелушила огрызок бумаги от вороньей лапки. Молча прочла знаки-насечки, лишь каменное лицо закаменело сильнее прежнего. Безмолвствуя, Скара чувствовала, как страх оседает, твердеет глубоко внутри, как сугроб, неподъемной глыбой навалился на грудь, едко царапает в горле.

Ее голос был мал, а ночь — огромна:

— Снова темные вести, — ответила мать Скейр. — Теперь известно, где побывал Яркий Йиллинг.

Ральф любил повторять: нету лучше местечка, чтобы отдохнуть от хлопот, чем нос корабля, который идет на всех парусах. Тут твой злейший враг — ветер, а главное беспокойство — о накате следующей волны. Мудрая истина в понимании Колла, и он радостно склабился, вцепившись в шею носовой фигуры, наслаждался каплями брызг на лице и на губах — солью.

Но богам только дай посмеяться над человеческим счастьем.

Стремительная рука змеиным броском обвила его плечи. Пусть не столь чудовищная рука, как у Бранда, но с не менее устрашающей силой. Стертые костяшки в порезах, эльфий браслет за победу в одиночку над семью мужчинами источал неяркое оранжевое свечение.

— Почти дома. — Колючка вкусно вдохнула своим свернутым носом и кивнула на показавшийся на окоеме зубчатый краешек гетландских всхолмий. — И ты, дай угадаю, снова помчишься к Рин?

— Зачехли шипы. Бранд уже со мной побеседовал.

— Бранд в беседе голос повышать не любит. Он — человек отходчивый. Богам ведомо, приходится быть таким, чтоб со мной уживаться. Но я — жена Бранда. — Колючка прищелкнула по червленному золотом ключу на цепочке. — Значит, и Рин мне сестра. И я так легко не отстану.