— Вон, вон там! — указала, разглядев, сестра Ауд, и Скара увидела носовую голову «Черного Пса». Его команда резво трусила по отлогому галечнику. При виде улыбающегося Синего Дженнера голова закружилась от облегчения, а потом идущий рядом воин стянул шлем, и, подняв голову, Рэйт весело ухмыльнулся королеве. И сочла бы мать Кире это пристойным иль нет, но Скара помчалась по пляжу им навстречу.

— Победа, королева! — провозгласил Дженнер, а Скара подбежала к нему, обняла и схватила за уши. И пригнула голову старика, чтобы чмокнуть его в жиденькую макушку.

— Я знала, знала, что вы не подведете!

Дженнер залился краской и качнул головой.

— Благодаря вот этому пареньку. Он убил капитана, в поединке, муж против мужа. В жизни не видел, чтоб дрались храбрее.

Ярко горели у Рэйта глаза, ярко и бесшабашно, и, сама не успев понять, Скара обняла и его, в нос ударил терпкий, потный запах, почему-то нисколечко не противный. Боец непринужденным махом вскинул ее в воздух, закружил, невесомую, словно сделанную из соломы. Смеялись оба — победа пьянила.

— Мы захватили для вас трофеи, — сказал он, переворачивая холщовый мешок, — и звонкая река колец-монет полилась на песок.

Сестра Ауд примостилась на корточки, зарываясь в золото с серебром, круглое личико зарябилось ямками в улыбке.

— Это явно не повредит казне Тровенланда, государыня!

Скара положила руку служительнице на плечо:

— Теперь у Тровенланда будет казна. — С этими деньгами она начнет кормить свой народ, а то и отстраивать заново то, что спалил Йиллинг Яркий, — и будет, наконец, королевой, а не девкой с титулом, сотканным из дыма.

— Должна признаться, когда вы сели рядом со мной в первый раз, то не внушали мне больших надежд.

— Я не внушал надежд и себе, — молвил он.

Дженнер сгреб его в охапку и разлохматил белесые волосы.

— Немудрено, королева. С виду этот хмырь совсем ненадежный!

— Мели, мели, старикашка, — Рэйт отшвырнул от себя руку Синего Дженнера.

— Вы проявили себя как могучие воители — оба, — Скара выбрала два золотых обручья и одно протянула Дженнеру. Как бы нынче гордился дед, глядя, как она одаривает собственных воинов. — И как преданные друзья. — Она взяла Рэйта за толстое запястье и окольцевала вторым украшением.

Скрытая сгустившейся вокруг темнотой, девушка позволила пальцам пройтись по обратной стороне его кисти. Он перевернул руку, и ее большой палец пересек грубую ладонь легким касанием — сперва туда, потом обратно.

Скара подняла голову — его глаза смотрели лишь в глаза ей. Как будто больше никого не осталось на всем белом свете. Такое поведение мать Кире никак не назвала бы благопристойным. И не назвал бы никто другой. Наверно, только поэтому Скару прошиб озноб и приостановилось дыхание.