— Если муж сказал правду два раза, это не значит, что он не лжив.

Значит, и Рэйт считает ее красивой и мудрой. Как же приятно! Однако не дело давать ему это понять.

— Отец Ярви предоставил нам возможность нанести удар по Верховному королю, — молвила она. — Я не собираюсь ее упускать.

— Стало быть, ему вы доверились?

— Не обязательно доверять человеку, чтобы его использовать. В конце-то концов и мой придверник, бывало, лил эль в чашу Грому-гиль-Грому.

Рэйт сугрюмился сильнее прежнего, теребя прорез в мочке уха.

— Возможно, лучше всего не верить никому.

— Благодарю за совет. — Скара посмотрела ему в глаза в зеркале. — Можете идти. — И, щелкнув пальцами, велела рабыне принести платье.

Прошло два года, как Колл побывал в Ройстоке, и поселение это, подобно опухоли, расползлось ввысь и вширь на своем заболоченном островке.

Деревянные щупальца протянулись над водой на шатких сваях. Дома, точно настырные раковины-прилипалы, лепились к извилистым дамбам. Халупы надстраивались над хибарами под всеми углами, лишь бы не вровень. Внизу — гнилая чащоба бревен-подпорок, сверху — сотни труб обволокли город дымным покровом.

Отдельные комочки — срубы, сараи, хижины разлетелись по сторонам, как брызги харкотины, впивались во всякую кочку, лишь бы сухую, лишь бы держалась лачуга — здесь, посреди трясины и топей в широком устье Священной.

Столько тесаной древесины в одном месте Колл еще не встречал.

— Разрастается, — заметил он, морща нос. — По-моему, развитие налицо.

Колючка попросту зажала ноздри.

— Вонь развели — прямо в лицо. — Ядреная смесь вековых пластов навоза и соленой гнили водорослей с едкой приправой от коптилен рыбы, красилен тканей и дубилен шкур гасила Колловы вдохи в глубине горла.

Но королева Лайтлин была не из тех, кого отпугнет от намеченных дел запашок.

— Ройстокские заправилы растолстели на торговых путях вдоль Священной, — сказала она. — Вместе с ними отек жиром и город.

— Варослав прибыл откусить свой кус мяса. — Колл невесело разглядывал приближающиеся причалы. — И немало кораблей он привел.

Глазами, суженными в щелки, Колючка обвела длинные и поджарые суда.

— Я насчитала тринадцать.

— Многовато, если просто показывать силу, — задумчиво промурлыкала Лайтлин.

 — Полагаю, калейвский князь решил тут остаться хозяйничать.

Снаружи припекала Матерь Солнце, однако в палате стояла холодина. Князь Варослав восседал во главе длинного стола, столь гладкого, что можно было разглядеть расплывчатые отражения друг друга.

И отражения одного только князя хватало, чтобы Колла не отпускала тревога.

Он не был крупным мужчиной, не носил оружия. На его голове, подбородке и даже на надбровных дугах не росло ни волоска.