Он цепким взглядом окинул приведенный в порядок сад с красиво выложенными дорожками и удовлетворенно сощурился: его уже встречали.

Следом за ним из машины вынырнула еще одна фигура: высокий, слегка сутулящийся парень, определить возраст которого было сложно.

Его звали Александр Грабнев, а в зоне в насмешку окрестили Гребнем — на макушке круглилась заметная лысина, да и коротко остриженные волосы были редковаты. Выйдешь, на парикмахера тратиться не надо будет, веселилась братва. Но веселилась недолго. Вскоре Гребень проявил свой злобный, неуправляемый нрав и кличку стали произносить с уважением и страхом.

Его лицо всегда оставалось хмурым, а тяжелый недоверчивый взгляд исподлобья как бы ощупывал собеседника, ожидая всякой гадости. Детдомовец, хилый от рождения, в детстве парень навидался всякого: и побоев, и унижения, пока не стал таким, как есть. Силу ему заменяла злость. Доведенный до крайности, войдя в раж, Гребень мог опрокинуть более сильного противника. Бывало, что и ему доставалось, но это ничего не меняло. Он не лез на рожон, но не оставлял безнаказанной ни одной выходки против себя. Никому не доверяя, он признавал над собой одного хозяина — Артема, которому служил верой и правдой, с тех пор как судьба свела их в зоне.

Сейчас в свободно болтающемся клетчатом пиджаке Гребень смотрелся неважно, но это его мало заботило. К одежде он относился пренебрежительно. Если бы не хозяин, требующий порядка во всем, он так и ходил бы в протертой до белесости старой кожаной куртке. Шмотки его не интересовали, доставало другое. После очередной отсидки, кроме мучившего его хронического бронхита, он нажил еще несколько болезней.

Сегодня желчное волевое лицо Гребня кривилось от тянущей нудной боли в правом боку — одолевал приступ печени. Хорошо, не пью, мрачно думал он, а то уже давно бы подох. В свои двадцать семь он выглядел лет на десять старше.

Артем, несмотря на далеко не богатырское здоровье своего подручного, не променял бы его на несколько бугаев с отменными физическими данными. Он не занимался благотворительностью. В созданной им команде все решала личная преданность ему, Беглову. Гребень был предан Артему, как верный пес. Другого хозяина у него быть не могло.

Вадим, приехавший в «мерседесе» в свите Артема, выглядел настоящим фраером. Гребень презрительно щурился на благополучного Вадима и его щегольской костюм. Мастер спорта по самбо, плечи… Э-э, да что говорить…

Александр с трудом терпел возле хозяина этого пижона. Не признаваясь сам себе, он мучительно, до болезненности завидовал. Завидовал силе, здоровью — всему тому, что было недоступно ему. Этого бы кента да в СИЗО окунуть, чтобы парашу понюхал, то-то бы сразу похудел и слинял, там и не такие орлы кровью харкали.