Даже нежные прикосновения Росса, и те причиняли ей боль. София открыла рот, чтобы рассказать правду про Ника, — молчать далее было невозможно, ибо каждое новое мгновение приносило с собой новые страдания. И в то же время это признание может ей дорого обойтись. Независимо от того, каков окажется ее выбор, она знала — жизнь ее больше никогда не будет такой, как прежде.

Она почувствовала, как слезы потоком хлынули у нее из глаз, и лицо Росса рядом с ней превратилось в смазанное пятно.

— Что с тобой? — повторил он свой вопрос. В его голосе слышалась тревога. — София, тебе нездоровится? Может, по слать за доктором?

Но она лишь тяжко вздохнула и покачала головой:

— Со мной все в порядке.

— Тогда почему же ты?..

— Неужели ты ему ничем не можешь помочь? — со всхлипом спросила она Росса.

— Кому? Джентри? Господи, с какой стати тебя волнует судьба этого негодяя?

— Я должна тебе кое в чем признаться, — еле слышно прошептала она и рукавом вытерла глаза, чтобы четко видеть перед собой лицо мужа. — Мне это стало известно как раз накануне нашей свадьбы.

Росс молчал. Он по-прежнему сидел перед ней на корточках, только теперь ухватился за подлокотники ее кресла.

— Говори, — спокойно произнес он.

Краем глаза София увидели, как сэр Грант направился к двери, тактично оставляя их с Россом наедине.

— Подождите, — попросила она его, и заместитель главного судьи замер на пороге. — Прошу вас, сэр Грант, останьтесь здесь. Как мне кажется, вы, как второе лицо на Боу-стрит, тоже должны знать всю правду.

Морган вопросительно покосился на Росса и осторожно занял свою исходную позицию у окна. Было видно, что ему меньше всего хочется становиться свидетелем семейной сцены.

София перевела взгляд на сильные, поросшие волосами руки.

— Помнишь, как ты сказал мне, что бриллиантовое колье мне преподнес сам Ник Джентри?

— Я уже это знала, — произнесла она сдавленным голосом. — В тот самый день, только чуть раньше, я случайно встретила мистера Джентри возле рыбной лавки Лэннигана, и он… в общем, он затащил меня к себе в карету.

София умолкла, видя, как загорелые руки мужа вцепились в подлокотники ее кресла с такой силой, что пальцы побелели. В кабинете на мгновение воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь отрывистым дыханием Росса. София собрала остатки самообладания и заговорила равнодушным, отрешенным тоном — иначе она просто не смогла бы продолжить свой рассказ.

— Джентри поведал мне, что в юности он был на том же каторжном судне, что и мой брат Джон, рассказал о страданиях, что выпали на их долю… и потом он сказал мне… — Она вновь умолкла, а потом заговорила снова, только уже совсем другим тоном: — В общем, он сказал мне, что Джон не умер.