— Не бойся, я не сделаю тебе ничего дурного.

Ошеломленная тем, что он посмел к ней прикоснуться, София сначала попыталась воспротивиться его вкрадчивой настойчивости. От страха кровь отхлынула от ее лица.

— Немедленно отпустите меня, — потребовала она. — Если со мной что-то произойдет, сэр Росс вас убьет.

Но он наклонился к ней ближе и шепнул почти в самое ухо:

— Надеюсь, тебе хотелось бы узнать, что сталось с Джоном Сиднеем?

София отпрянула, едва не ударившись головой о стену.

— Что вам известно про моего брата?

Уголок его рта скривился в подобии горькой улыбки.

То, как Ник Джентри средь бела дня вынудил хорошенькую женщину сесть с ним в карету, развеселило любопытных. Из толпы послышались свист, крики и улюлюканье. Сгорая от любопытства, ротозеи обступили карету, лишь бы только взглянуть, как Джентри затаскивает свою жертву внутрь. Напуганная и вместе с тем мучимая любопытством, София не то чтобы села, а скорее рухнула на сиденье, откинувшись на кожаные подушки. Дверь экипажа тотчас закрылась, и карета устремилась вдоль по улице, увлекаемая вперед шестеркой лошадей.

Завернув за угол, они прибавили скорость и теперь неслись, грозя сбить любого, кто попадется им на пути.

— Куда мы едем? — испуганно спросила София. — И почему вы упомянули имя моего брата? Зачем вам понадобилось дарить мне платье и колье? И почему…

Джентри театрально поднял вверх руки, словно моля о пощаде:

— Погоди. Не надо торопиться. Я сейчас все объясню.

С этими словами он потянулся к лакированному ящичку рядом с дверью и достал оттуда стакан и графин с янтарного цвета жидкостью.

То ли толчки кареты мешали ему наполнить стакан, не пролив содержимого графина, то ли у него просто дрожали руки, однако он так и не смог произвести это, казалось бы, несложное действие. Негромко чертыхнувшись, он оставил эту затею и, поднеся графин к губам, жадно припал к горлышку.

Утолив жажду, он вернул графин назад в ящичек и положил свои крупные руки на колени.

— Мы едем ко мне домой на Уэст-стрит.

Софию передернуло от омерзения. Расположенная в непосредственной близости от тюрем Ньюгейт, Ладгейт и Флит, улица эта пользовалась дурной репутацией.

Это было, пожалуй, самое отвратительное и опасное место во всем Лондоне, где находили пристанище воры, дезертиры и беглые преступники. Протекавшая поблизости сточная канава наполняла воздух жуткими миазмами, которые затем повисали удушающей пеленой среди узких кривых улочек и закоулков.

— Со мной тебе нечего бояться, — ответил Джентри. — Я всего лишь хотел бы поговорить с тобой с глазу на глаз.

— Почему именно со мной? — удивилась София.