Легкий ветер едва слышно шелестел на камнях и оглаживал белесые кости.

Очень медленно я подняла голову. И поняла, что стою внутри свернувшегося кольцом драконьего скелета. Я прошла сквозь его ребра и оказалась в сердцевине. Огромный череп лежал на когда-то сложенных передних лапах, тонкие и вытянутые кости крыльев шатром прикрывали то, что издалека я приняла за черную дыру.

Опустившись на колени прямо в мелкую каменную крошку, я нагнулась, всматриваясь в черноту внутри дракона. То, что он охранял даже после смерти. Тьма лежала дегтярным озером – застывшим и безжизненным, не отражая свет и не давая бликов.

Я подалась вперед и вытянула шею. Казалось, что чернота покажет мое отражение, словно сумрачное зеркало, но тьма осталась лишь тьмой.

Я снова подняла голову, всматриваясь в пустые глазницы мертвого хёгга. Возникло жуткое ощущение, что он тоже на меня смотрит. Не просто смотрит – разглядывает. Внимательно и остро. Но это ведь тоже было невозможно. Так же невозможно, как нахохлившееся в углу чучело беркута. Как живая гора, прокладывающая для меня коридоры. Как все по эту сторону от Тумана.

– Зачем я здесь? Чего вы от меня хотите? Я не понимаю.

Тишина не ответила. Даже эхо моего возмущения слизало царившее здесь безмолвие.

Я еще постояла, ожидая новых видений или каких-то подсказок, но их так и не последовало. Как и понимания, что делать дальше с проклятием Саленгварда. Вздохнув, я поднялась. И понадеялась, что гора так же послушно меня выпустит, как и впустила.

Вот только неужели я уйду с пустыми руками. Вот ведь он – клад! Тот самый, который я так хотела заполучить! Я с сомнением осмотрела скелет. Вытянутый литой череп, огромные дуги ребер и массивные кости позвоночника. Стекающая вода стачивала кусочки левого крыла, прижатого к стене пещеры. Но чтобы оторвать крупный кусок, мне понадобится как минимум топор.

На миг я увидела в голове эту картину – я, заносящая огромное лезвие над тем, что некогда было лапой дракона. И меня затошнило. Милостивые Перворожденные! Я никогда не смогу этого сделать. Я не решусь отпилить даже крохотный кусочек хвоста! Теперь я понимала омерзение на лице Шторма. Для него создание пепла это почти… каннибализм!

Это просто отвратительно.

– Отлично, – пробормотала я, глядя в пустые глазницы Вёльхона. – теперь я в полнейшем тупике. Я не могу отдать долг конухму и не могу покинуть этот берег. Я запуталась и совершенно ничего не понимаю. Что мне теперь делать?

Останки хёгга, конечно, мне не ответили. Так что я еще раз с сожалением осмотрела скелет, вздохнула и пошла искать выход.

Шторм скрутил рубаху, стоя по колено в воде. Подошедший Эйтри застыл на кромке воды, негодующе скривился при виде ильха, стирающего свою одежду.