Фернандес кивнул, не то чтобы его волновала судьба мега-станции Ассоциации, однако это будет серьёзный удар по обороноспособности человечества. Узнать был ещё, на что надеются ксеносы. Им показали, что они могут не рассчитывать на целый кусочек врат.

— Значит, по готовности отбываем. У кого повреждён РСТ — остаются здесь. Варп-связь отключим, займёмся проверкой в полёте. Эрик, а ты сможешь захватить дредноут Ксентари?

Ну у него и запросы!

— Может быть, но только если зачистить всех ксеносов на корабле, желательно оставив капитана живым. И сделать это нужно быстрее, чем ксеносы решат запустить самоуничтожение, поняв, что шансов спасти корабль нет. Слишком сложная цель — вероятность успеха ничтожна. На него ведь ещё пошлют контр-десант.

— Значит… из битвы в битву, — Фернандес устал, да и флот сильно поредел. Моральный дух многих экипажей на дне. Но ассоциация всё же важна, и сразу взрывать свои врата они отказались. А как оказалось после скандала они переместили их в Мемориал Люмьера. Там огромное население и все уйти не смогут.

РСТ Бессмертного перезарядился, и я вернулся в систему, где меня ждал Иштар, которым нормально мог управлять только я. Флот ещё не был готов двигаться: Бессмертному требовалось только перезарядиться после прыжка, тогда как остальные корабли включали РСТ с нуля. Зато меня ждал пленный солдат, которого медики уже подлатали. По понятным причинам для допроса выбрали лабораторию Иштара.

Как ни удивительно, там же я нашёл Фернандеса. По крайней мере, так говорил идентификатор его элитного лёгкого скафа.

— Великолепный корабль, не так ли? Может, и у нас начнут делать такие.

— Только через мой труп… — сказал адмирал довольно холодно, смотря на тело, множеством трубок подключённое к оборудованию.

— Моё чувство прекрасного против, Эрик. У тебя возник вопрос, почему я здесь? Отвечу: чтобы провести допрос лично. Адъютант справится, ему самому пора командовать как можно чаще… Что-то тут не так, пленный не приходит в сознание.

Я подключился к приборам медотсека, понял в чём проблема и быстро исправил ситуацию. Самоуничтожение скафа всё же частично сработало — боец получил дозу нейротоксина. Врачи спасли его, но яд был слишком экзотичным для наших медкапсул и продолжал действовать. К счастью, система знала антидот к нему.

Пленник проснулся и истошно завопил, осознав где находится. Громкость только увеличилась, когда он увидел подключённые к телу трубки и датчики.

— Эрик, можешь ввести ему что-то, чтобы он был… равнодушным. Ты понял.

— Это помешает допросу, адмирал. Позвольте, у меня в этих вопросах опыта больше.

— О боже… — пробормотала какая-то женщина из охраны Фернандеса, когда я принял страшного вида инструмент, поданный мне щупальцем.