Да чего уж: рисуют картины, пишут музыку и книги! Под запрет ИскИнов попали почти все генеративные модели, оставив только цифровые изображения и звуки антуража, а также ограниченные языковые системы, которые никого не удивляли уже тысячу лет назад ещё до создания технологии РСТ.

Интеллекты умеют грамотно говорить и отвечать на текстовые вопросы, но ввиду ограничений не могут осилить больше пары абзацев связного текста. Конечно, игнорирование запрета на создание и применение таких генераторов — это не нарушение табу на «сильный ИскИн». Но люди не хотели отдавать то, что считали своей прерогативой, железякам.

Но каков этический аспект, если бы в основе лежал человеческий разум? Да, разогнанный, способный написать огромный роман за час. Впрочем, ещё до того, как люди серьёзно задумались над подобным, оказалось, что все эксперименты провалились.

Фернандес прочитал моё лицо.

— Да, ты хотел сказать, что скопированная и симулируемая модель мозга всегда работала немного не так. От полной недееспособности до тотального безумия. Но люди бы не вышли в космос, если бы их останавливали неудачи и трудности.

К несчастью для них «Призрачный разум» добился успеха. Я присматривал за обеспечением безопасности. Доброволец был пожилым политиком и доктором экономики. Точнее… доброволец, с которым эксперимент завершился удачно.

Фернандес прервался, видимо вспоминая детали и Анна задала вопрос.

— Остальные погибли?

— С чего бы? — удивился адмирал. — Им не извлекали мозг из черепной коробки, чтобы подключить к искусственному жизнеобеспечению. Просто при очередном провале считалось, что в силу индивидуальных особенностей при недостаточной развитости технологии, сканирование прошло неудачно.

Однако когда всё же получилось, разум оказался всецело стабилен. Он помнил всю жизнь оригинала, не утратил когнитивных способностей. А они отличаются от вычислительных, которые росли соразмерно платформе. И хотя симуляция требовала много ресурсов, но за считанные часы он выполнял то, на что человеку уходили месяцы работы. При этом он не был ИскИном, а считался «оцифрованной личностью». Но ты же видишь проблему?

— Зачем нужны люди, если десяток, ну пусть миллион таких цифровых личностей может стать новым человечеством, отбросившим тела.

И что может решить человек, получивший подобное могущество.

— Технология не была бы доступна никому, кроме высших эшелонов. Просто несменяемость власти стала бы ещё большей проблемой, — безрадостно усмехнулся Фернандес. — Зато остро стоял вопрос, чему научится и чего захочет разум, достигший подобного уровня. Сеть станции была изолирована от общей, а его платформа — от сети секретной станции. Основа его разума была неразделимой.