Гнетущую атмосферу можно было нарезать ломтями. Мальчик заходил на кухню и видел двоих самых близких ему людей, молча сидящих за столом. Дед пил горстями таблетки. Отец посерел весь. На висках появилась седина. Это был крах всего: денег нет, квартиры скоро не будет, с работой проблемы. Как жить и что делать — не понятно.

В этот момент мальчик очень сильно захотел, чтобы всё наладилось. Если бы умел молиться — воззвал бы к Господу, сомнений нет. А так, просто настолько сильно захотел, что даже мир перед глазами зарябил. Сначала Ванечка испугался, но потом подумал, что это испытание.

Что если он сейчас отступит, то ничего получится. И он с ещё большим усердием продолжил хотеть, продолжил желать благополучного разрешения всех проблем, которые тяжким бременем обрушились на его родных и на него — тринадцатилетнего пацана.

Очнулся на кровати. Вокруг суетятся дед с отцом, суют под нос вонючую ватку, взволнованными голосами спрашивают, что случилось, почему он упал в обморок. Кое-как отговорился усталостью.

На следующий день дедушке позвонили из милиции. Он молча собрался и уехал. Вернулся поздно вечером.

С рюкзаком. Иван с отцом встречали в прихожей, напряжённо ожидая рассказа деда. Тот, не раздеваясь сел на кушетку и рассказал.

— Боку мёртвого нашли на окраине в какой-то чужой квартире. Его пытали. По всей видимости хотели узнать, где деньги. Он не сказал.

— Почему ты так уверен? — просипел внезапно пропавшим голосом отец.

— Деньги в рюкзаке. Все наши с ним деньги. До копейки. Милиционеры отдали его документы. В паспорте я нашёл наш шифр. Поехал на Ленинградский вокзал и в камере хранения забрал рюкзак.

— Какой шифр? — с детской непосредственностью поинтересовался Ваня.

— Мы в юности очень любили книжки про шпионов. — улыбнулся дедушка. Слеза скатилась по задрожавшей небритой щеке. — У нас на двоих была одна пара лакированных туфель, в которых мы по очереди бегали на свидания. Разными способами оставляли друг-другу записку или сообщение с шифром на каком вокзале и в какой ячейке искать эти туфли.

Все помолчали, потрясённые известиями.

— Мальчики, у Боки никого кроме нас не осталось. Надо его похоронить по-человечески.

Сказав эти слова, дед умер.

Так и остался сидеть в коридоре на кушетке. В последствии эта сцена стала самым часто снившимся Ивану кошмаром.

Старых товарищей похоронили по высшему разряду. Рядом. На пышные поминки приехала толпа народу. Говорили много хороших слов. Тогда Ваня узнал много нового об усопших. Он-то их знал совсем с другой стороны. Эти весёлые, смешные мужички для него вовсе не были грамотными специалистами, инициативными работниками, хорошими коллегами. Впервые мальчик увидел новую для себя сторону жизни.