-Ну и чего ты здесь стоишь? - Слышу я скрипучий тихий голос из-за двери, и буквально подпрыгиваю на месте от неожиданности.

-Вы? - Делаю шаг вперед и чувствую, как мои глаза лезут на лоб. - Вы говорите?

Старуха Шольц ставит на стопер кресло и манерно поджимает губы.

-Это очень удобное прикрытие, дорогая. Никто не принимает всерьез страху, выжившую из ума после инсульта.

Мне хочется посмеяться в голос. Как тонко подмечено.

-Может быть, вы ещё и в футбол играете? Бегаете по ночам? - Хмыкаю, не испытывая к старой женщине сейчас ничего, кроме отвращения.

Столько лет притворяться немой?!! Да они тут все ненормальные!

-Чего нет, того нет, - разводит она руками. - Но зато с памятью у меня все отлично.

-У меня, знаете, тоже, - фыркаю, - прекрасно помню, как меняла подгузники то вам, то дочери. И раз вы говорите, что не жалуетесь на память, то вспомните все добро, что я искренне старалась вам дать и перепишите завещание на Валентину. Нам с Верой ничего не нужно. Мы просто хотим жить… мы хотим уйти!

-Тише… - строго обрывает меня старуха. - Пойдём ко мне. Поговорим…

Я опасливо оглядываюсь на спящую дочь.

-Все хорошо с ней будет. Золотых антилоп никто не трогает…

Прикрываю дверь и все-таки решаюсь пойти за Алевтиной. Сдаётся мне, что она здесь единственный относительно нормальный человек.

Мы заходим к ней в спальню. Когда-то хозяйскую. Это понятно по ее размерам. Здесь за то время, что меня не было, ничего не поменялось. Ни одной занавески или покрывала. Если быть совсем точной, то в комнате уже давно ничего не менялось. Подозреваю, что со смерти мужа Алевтины.

-Что? Тюрьму мою разглядываешь? - Грустно усмехается старуха. - Вот такая она - цена мечты, милая девочка.

Не понимаю, о чем она говорит, даже не пытаюсь, потому что пришла сюда за другим.

-Пожалуйста, перепишете завещание, - снова завожу свою тему.

Алевтина подъезжает к комоду и берет с нее фото мужа.

-Борюсик мой. Хороший был врач. Талантливый. Я за ним столько гарнизонов объездила. Ассистировала. Руки его любила. Почку согласилась отдать жене одного парт работника, чтобы он нам помог клинику построить. А как радовалась, что сын по стопам отца пошел… Думала, что хваткая девочка Валентина достойной заменой мне станет. Выучила ее. Одела, обула. А она видишь чего творит? - Усмехается. - Тварь плешивая…

У меня от тона старухи по рукам расползаются мурашки. Похоже, что совсем не Валентина в этом доме главное зло.

-Да, она действительно не самый хороший человек, - поджимаю дрожащие губы и едва заметно выдыхаю. - Поэтому, я бы хотела уйти. Я больше не хочу быть частью вашей семьи. И ваш внук нас совсем не любит.

Алевтина с грохотом ставит рамку на место.

-Ты можешь не хотеть что угодно! В какую угодно любовь верить! Но клинику я этой твари не оставлю.