Твоя несдержанность! И твоя безголовость!

Тут уж я не выдержала и как заору:

— Да мне всего восемнадцать! И я имею право побыть безголовой, между прочим!

Дальше произошло нечто — воин тоже сложил руки на груди и спокойно ответил:

— Возраст не оправдывает безголовость! Последнее дело — искать оправдания собственной глупости.

Обалдеть просто! Меня от подобного чтения нотаций в жар кинуло, да просто взбесили его слова.

— А ты, значит, в восемнадцать был правильный и разумный! — язвительно выдала я.

— У меня не было права на ошибку с четырнадцати. И никто и никогда, а в первую очередь и я сам, не оправдывал мои промахи и неверные поступки таким критерием, как возраст.

Ой-ой, какие мы крутые!

— А знаешь что, — я почти заорала, — а мне все равно! На моей планете ошибки молодости — явление нормальное и широко распространенное, вот! Это только ваш Иристан на всю голову пришибленный!

Воин медленно дошел до края своей крыши, спокойно преодолел расстояние до моей крыши (а я тут только с разбега перемещалась) и как-то угрожающе приблизился ко мне. Откровенно говоря, я стояла и ждала исключительно из желания услышать, что он мне на все это ответит. И он ответил, склонившись к самому моему лицу:

— Не смей оскорблять мою планету, женщина!

У меня даже глаз задергался от этого его «женщина!». И, подавшись чуть вперед, я как заору во всю мощь своих легких:

— Не смей мне указывать, мужчина!

У него глаза сузились. Но сдержался, резко выдохнул и хрипло так потребовал:

— Имей уважение к тар-эну, женщина!

— С чего бы это, мужчина? — Мне даже страшно не было. — Ты реально думаешь, что пара-тройка перекачанных трицепсов дает тебе право орать на меня?

Выдохнул. Отшатнулся. Чуть нахмурился и выдал:

— Ты действительно не иристанка!

— А была бы иристанкой, мне полагалось бы тебе поясно кланяться и помалкивать? — ехидно поинтересовалась я.

— Так ведут себя женщины, — последовал спокойный ответ.

— Тупая планета! — с чувством резюмировала я.

На мой вполне логичный вывод его же ответ был таков:

Вот и поговорили. Стою, смотрю на своего первого мужчину, гормоны обиженно сопят и дают признательные показания разуму, мол, не ведали, что козел такой, разум настойчиво выдает заученную карту следования, намекая, что валить отсюда надобно! Валить! В общем, кончилась моя первая любовь! И началась она неправильно, и закончилась по-тупому!

— Короче, прощай, воин, — печально и вместе с тем раздраженно сказала я. — Первый интимный опыт с тобой был очень даже ничего, но вот последствия не впечатлили.