Вот только так бестолково, что волосы на голове дыбом встают. Долбоебы строят надолбы, потом их героически преодолевают!

В слух, поскольку уже проснулся окончательно и ясно осознавал всю бесперспективность напрасного сотрясания воздуха, сказал другое:

— Хорошо, принял. Во сколько прошла команда?

Вопрос отнюдь не праздный, для действий по команде «Сбор» установлен жесткий норматив. За полтора часа после ее объявления, личный состав должен быть оповещен, поднят из постелей, одет и доставлен к месту построения.

— Объявлено в пять тридцать, — откликается трубка.

 — Значит в семь все на рампе.

Нажав на клавишу отбоя, Максим еще несколько секунд тупо смотрел на светящийся дисплей мобильника. Пять сорок пять. Черт! Еще целых пятнадцать минут можно было спать! Чтоб они провалились, эти штабные деятели, вместе со всеми их тревогами и учениями! Полководцы, бля! Однако время не ждет, надо поднимать своих орлов. Быстрый мысленный подсчет подсказывает, что сегодня нужно сделать всего три звонка. Остальные кто где: наряды, отпуска, командировки… Счастливцы! Хотя бы временно выпали из вечного заколдованного круга и не участвуют в этом дурдоме.

Как же надоело-то все, господи, кто бы знал!

Летят по холодному эфиру сигналы мобильных телефонов, гудят от напряжения ретрансляторы сотовой связи. Научно-испытательный центр войсковой ПВО встает по тревоге. Два звонка прошли примерно в том же режиме, что и предыдущий разговор с начальником: вялое сонное чертыхание, посылание всех и вся, пожелание всех возможных кар на головы штабных идиотов, своими играми мешающих жить нормальным людям и, наконец, уже адекватные и четкие фразы: «принял, буду, понял».

Особо порадовал третий и последний звонок, адресованный младшему научному сотруднику Борисову, целому капитану, между прочим. Трубку сняли примерно на десятом гудке, после чего наступила тишина. Но не мертвая безличная тишина отключенного телефона, а тишина живая, полная напряженного сопенья, тяжелого дыхания и хриплого взрыкивания. И больше ничего. Ни традиционного «да», или «алло», ни военного «на связи», ни интеллигентного «слушаю вас», только ощущение чужого недоброго присутствия на линии.

— Паша? — почему-то понизив голос почти до шепота, осторожно позвал Максим. — Паша, это ты?

Трубка напряженно дышала, видимо соображая, Паша ли то, что находится на том конце. Ответ был найден примерно в течение двух минут и оказался положительным.

— Ну? — буркнули из трубки, и Максим облегченно вздохнул, узнав голос своего подчиненного.

— Что, ну? Тревога у нас, слышишь.