Ведь ваши друзья с прииска хотели вас расстрелять, правда? И только храбрости моих разведчиков вы обязаны тем, что еще живы, не так ли?

Возразить было нечего, все действительно обстояло именно так, как говорил самозваный генерал.

Разместили их на самом деле как гостей, прямо по-королевски, щедро выделив отдельную палатку из полинявшего выбеленного солнцем брезента в самом центре лагеря.

— Ну, вот и ваш дом, — широко повел рукой Пойзон, иронично улыбнувшись. — Надеюсь дом временный и пребывание в нем не затянется сверх меры… Располагайтесь, отдыхайте… Ужин и завтрак вам доставят прямо сюда.

Настойчиво рекомендую не покидать палатки без особой нужды, то есть не покидать вообще. Белым бесконтрольное брожение по лагерю май-майя может очень дорого обойтись, здесь многие имеют к угнетателям немалый счет. Так что дружеский совет: оставайтесь в палатке до тех пор, пока вас не вызовет генерал. Утром я загляну вас проведать. Что-нибудь еще?

— Самая малость, — угрюмо буркнул Максим, исподлобья глядя на майора. — Если уж Вы собираетесь нас кормить, извольте предусмотреть и то, куда потом будут утилизироваться отходы этого процесса.

Понимаете, о чем я?

Куртуазная манера выражаться, свойственная Пойзону, делала неудобным прямое произнесение в беседе с ним слова «дерьмо», и потому Максим счел необходимым объясняться намеками.

— Раз уж нам небезопасно покидать палатку…

— А, вот вы о чем, — рассмеялся, наконец, сообразивший, куда он клонит Пойзон, и тихо свистнул, обернувшись назад.

Тут же откуда-то из-за сплошных рядов палаток, шалашей и навесов возник невысокий паренек в камуфляже с проржавевшим ведром, закрытым новенькой эмалированной крышкой.

Вокруг громко жужжа, носились взволнованные мухи. Юный май-майя, почтительно склонив голову, подошел к офицеру и замер, ожидая дальнейших указаний. Пойзон повелительно кивнул солдату на вход в палатку, но бывший начеку Максим тут же отрицательно замотал головой. Еще не хватало, чтобы источавшее на полуденной жаре ужаснейшее амбре ведро занесли туда, где они собирались провести почти сутки, а возможно и дольше. В итоге импровизированную ночную вазу торжественно установили перед входом.

— Могу быть полезен чем-то еще? — деликатно осведомился Пойзон и, так и не получив ответа, церемонно раскланялся на прощание.

Максим тоже изобразил ему вслед что-то отдаленно напоминающее не то мушкетерский поклон, не то реверанс королевской фрейлины.

Время до ужина оба пленника провели в полусонном оцепенении, в накалившейся на солнце палатке температура была подстать парной в русской бане, тем не менее, ни один не решился покинуть ее.