Под шлагбаумом сидел чернокожий парень в добротном натовском камуфляже, в замызганных сланцах на ногах и отчего-то в каске. На подъезжающие машины он не обратил никакого внимания, так как был поглощен гораздо более важным делом, чем караульная служба на импровизированном КПП — увлеченно ковырял деревянной ложкой во внутренностях объемистого закопченного котелка. Лишь когда водитель негодующе просигналил, а Пойзон, привстав на переднем сиденье, для большей убедительности погрозил вояке костистым кулаком, бдительный страж соизволил прервать прием пищи и, лениво потянувшись, оттащить загораживающее проезд бревно в сторону.

— Дисциплина ни к черту, — пожаловался Максиму Пойзон. — Эх, то ли дело во французской армии…

Он мечтательно закатил глаза, видимо представив себя в роли французского майора. Максим в этот момент рассматривал небрежно брошенный у шлагбаума автомат караульщика и лишь согласно кивнул. Вид оружия говорил сам за себя и наглядно доказывал, что в чем в чем, а уж в плане воинской дисциплины и порядка май-майям до французов весьма далековато.

— Могу поспорить, что затвор этого автомата можно передернуть разве что ногой, так он зарос грязью и ржавчиной, — пробормотал себе под нос Максим.

Пойзон, однако, услышал и сокрушенно закивал головой:

— Вы даже не представляете, насколько правы, друг мой, но что тут поделаешь, основная масса наших солдат тупые дикари, абсолютно ничего не понимающие в военном деле и практически не поддающиеся обучению. Приходится это признать. Впрочем, это не столько их вина, сколько наследие проклятого колониального прошлого, когда белые угнетатели сознательно низводили коренное население страны до положения скотов.

— Вас как я погляжу, низвести не смогли, — буркнул в ответ Макс.

— Что вы, я совсем другое дело, — добродушно рассмеялся Пойзон. — К сожалению, такие как я здесь скорее исключение, чем правило. Я потомок племенной аристократии, той, которая даже при колониализме смогла выторговать себе более-менее безбедное положение. Отсюда образование в европейской стране, цивилизованность, умение себя держать в обществе и прочий наносной лоск, хотя по сути своей вряд ли я так уж кардинально отличаюсь от этого бедолаги, что наплевав на все инструкции жрет на посту.

В этом и есть наша единственная надежда на победу над вами. Мы откровенны в своих порывах, мы не связаны нормами поведения цивилизованного общества, что опутывают вас по рукам и ногам. Нам не обязательно придерживаться принципов гуманизма и международных правил ведения войны. Мы гораздо ближе к естественному состоянию человека, состоянию дикого зверя. Аргх!

Он шутливо оскалился, клацнув белоснежными зубами.