И только из-за него продолжаю вести себя, как малявка, в постоянной попытке сбежать, чтобы снова вернуться и чем-нибудь выбить внимание.

У меня есть надежда, что Илья мне поможет. Отвлечет от зависимости Евсею вредить. Только где сейчас Мошкин? Я не знаю.

Зато и думать не надо, где Сомов. Он там, где и я.

— Я тут подумал и решил, что тебе устрою…

Тянет паузу, гад, добивает нещадно.

— И? Говори уже, Сомов!

— Ты все равно ко мне пристаешь, Лизок, — Евсей опять о своем продолжает, вроде я к нему сюда прибежала. — Отцепляться не хочешь, мечтаешь обо мне. Так я дам тебе такую возможность.

У Евсея новый приступ щедрости?

— Какую возможность? Ты на тренировке головой ударился?

Я бы вскочила со ступеньки, но нахалюга держит. Предусмотрительный гад. И скоро контуженным станет, уж я позабочусь о нем.

— Дослушай сначала! — еще и прикрикивает. — Лизок, с сегодняшнего дня ты становишься на целый месяц моей… девушкой.

— Ке-ем? — слух от шока барахлит.

— Девушкой, что непонятного? Будешь развлекать меня, вести себя, как девочка, а не бандитка.

Люди, ау! Бегите с носилками.

Пора транспортировать психа. Сам просится.

— Ты вообще подумал, что мне предлагаешь? — осторожненько переспрашиваю, вдруг он очнется.

— Что-то я не помню, когда бы ты мне предлагала сделать ответку. Считай, что я назвал тебе свое условие за то, что вы устроили в логове. Иначе так и будем друг друга доставать, а ты — моих девушек отпугивать. Месяца нам хватит, чтобы надоесть друг другу окончательно и навсегда порвать с ответками.

Хм-м… Вроде бы и есть в его словах смысл.

Кто знает нас, тот поймет. Вместе быть не можем. Для меня Евсей — бабник, я для него — малявка надоедливая. Зато вредить все время тянет.

Ненавижу эту з — зависимость.

Возмущение захлестывает совсем от другого. Да так, что Сомова вместо мяча на поле хочется закинуть.

— Это что ж получается… Ты хочешь меня сделать новой рыбиной? Евку на меня сменить?

Вот что я поняла для себя кроме слова «ответка».

— Называй как хочешь, — разрешает добрейший. — Только учти, это я твою мечту воплощаю. Помочь тебе, малявке, хочу. Дарю заветное желание!

А я-то думаю, куда звонить, бежать, когда прибью нахала.

Оказывается, сначала «спасибо» надо сказать.

— Сомов, какую мечту?! — ору на него так, что аж охрипла.

 — Хватит на паркур ходить, ты это… завязывай. И в клубах не пей. Плохо дело с тобой.

— Начинается! — перебивает возмущенно. — Минута, как стала моей девушкой, а уже претензий у нее целый вагон.

— Какой еще девушкой? Я не соглашалась!

— Напомнить о твоем желании из шара? Ты же сама там мечтала обо мне.

Опупеть, опупеть… дайте провалиться.

Там было не совсем так, сто раз пожалела, что вообще писала. И двести раз, что писала искренне…

Мне не хотелось это обсуждать, но, видимо, придется.