Верил!

Арина, зевая, сообщает, что дверь оставит открытой. Уходит спать. Раньше нее испарились Платон и Амелия. За ними Гордей закинул Майю на плечо и уволок. Так мы остаемся в столовой одни.

Я же всегда ночую у подруги, когда попадаю в дом Сомовых. Только сейчас получаю еще одно предложение…

— Давай ко мне поднимемся, Лизок? Ты давненько туда не заглядывала.

Ну да, после погрома не довелось.

— Ты же сам мне запретил к твоей берлоге приближаться?

— Раньше ты не слушалась и все равно лезла, — посмеивается, прижимая к себе.

— И что? Не боишься, что я там все вверх дном переверну?

Вообще-то, не собиралась, но мало ли…

— Не-а, боюсь, что я тебя не выпущу оттуда.

— Тогда… — специально тяну, наблюдая за его напряжением. — Тогда я хочу к тебе заглянуть. Но боюсь, что потом ты не выгонишь.

Евсей только и рад, как оказалось. Подхватывает на руки и к лестнице несется. Я смотрю в его жгучие карие глаза, не замечая ступеней. Мелькает сбоку фон, но вижу только нас.

В берлоге осталось все по-прежнему. Но мы усиленно делаем вид, что я должна была сюда попасть всего лишь в гости. Даже получаю чашечку капучино. Про себя отмечаю, как хорошо, что шампунь не подали из кофеварки.

Только совсем не до напитка становится, когда я теряю голову от поцелуя. Тянусь продлить еще и еще. Мне кажется, или мир остановился вокруг? Каждое прикосновение Евсея будто жжет. Опаляет и дразнит.

— Ты моя сладкая девочка, только моя, — он доводит до дрожи словами и снова целует.

Что мною движет, так это желание. Такое невозможно обуздать. Скрыть. Да я и не пытаюсь. Мой первый настоящий парень, моя первая любовь. Плавясь в ласках его рук, я горю и хочу, хочу, хочу… всего только с ним, с единственно любимым.

— Лизок, — хрипло шепчет, поправляя футболку на мне. — Ты можешь остановить меня… Не думай, что тороплю.

Хвост сопротивляется. Требует уже поторопиться!

Так и орет из штанов: сколько можно?!

— Ты мой первый парень, Евсей… И ты тот, с кем я готова стать твоей… разве сам не видишь?

Лиза смущается в своем признании. Крепко обнимает мою шею. Такая нежная и хрупкая. Такая моя.

Я не только вижу и чувствую, но и близок к помешательству. С ней я и сам во всем как впервые.

— Спасибо, что дождалась меня, Лизок, — называю так свое прозрение, кайфуя от мысли — не опоздал.

В спальне опускаю свое сокровище на кровать. О да! Мне ее здесь очень не хватало.

Еле сдерживаюсь, чтобы грубо не срывать с нас одежду. Свою не берегу, а с Лизы снимаю плавно, растягивая удовольствие. Любуюсь при свете луны на нее, ведь я мог об этом только мечтать. Шепчу, какая красивая девочка у меня. Скользя поцелуями, ловлю ее стон и сам не владею собой, когда с губ любимой срывается мое имя.

Вскрик ее первой боли. Наша жажда друг другом и ослепительный взрыв.