Вопрос на засыпку, товарищ Макаров, ты идешь со мной выполнять свое задание? Это трудно, практически невозможно, но мы должны это сделать.

— Предпочел бы это сделать один, — буркнул Алексей.

— Мы не ставим вопрос подобным образом, — ехидно улыбнулась Эмма. — В противном случае тебе придется меня пристрелить. По дороге перекусим, у меня осталось немного хлеба и холодной картошки. Но в начальники не лезть, самостоятельно тропу не протаптывать, а следовать только за мной.

— Ты ведешь себя так, словно знаешь эту местность, — недоверчиво заметил Алексей.

— Знаю, — согласилась Эмма.

 — Я уже неделю хожу вокруг да около. Однажды немцы чуть не изнасиловали, еле отбрехалась. Пришлось доказывать, что у меня запущенная вшивость…

С этой женщиной, хоть тресни, было что-то не так! Мозги капитана контрразведки не засорила пропаганда, он умел критически мыслить, наблюдать, анализировать. Инстинкт самосохранения был развит превосходно (что не исключало авантюрный склад ума). Эта женщина ненавидела фашистов, ее действительно интересовали архивы абвера, и все же что-то с ней было не в порядке. Она не была врагом, но была ли она другом? Какие мысли вертелись в симпатичной головке? Сколько процентов правды было в том, что она наплела?

Но разбрасываться союзниками в данной ситуации было глупо.

Он жив — одно из доказательств ее способностей."

"Они двигались в северо-восточном направлении, иногда останавливались, прислушивались. Канонада рокотала на северо-западе, в районе Невеля. Возможно, в ту «степь» и стянуло советское командование основные силы, оголив южный участок фронта. Сердце Шагринского леса было непроходимо, как сибирская тайга. В стороне осталась низина с болотом, там гудел гнус, которому, судя по календарю, давно пора на покой.

Эмма практически бесшумно шла перед ним, ступала плавно, обходила опасные груды бурелома, средоточия кустов. Она высоко поднимала ноги, обутые в резиновые сапоги, как-то плавно обтекала торчащие повсюду ветки. Колыхался вещмешок за ее спиной. Автомат висел на груди, такое ощущение, что она его и не чувствовала. В этой женщине таилась какая-то потрясающая выносливость. Казалось, она совсем не уставала. Несколько раз оборачивалась, мерила его насмешливым взглядом:

— А ну, не отставать, товарищ капитан! Вы же не хотите, чтобы вам лейтенанта дали?

Алексей не понимал, с чем связана эта насмешливость.

Он с трудом выволакивал ноги из чавкающего месива, хватался за стволы деревьев, чтобы мимолетно передохнуть. А она без устали шла вперед и только набирала скорость. Чаща понижалась, кустарник вставал стеной. Под ногами теперь не только чавкало, но и хлюпало. Сапоги немецкого офицера пока справлялись. Эмма остановилась, задумчиво повертела головой.