Продолжая рулить одной рукой, одной ногой, остальными конечностями наводил порядок вокруг себя. Комплекция водителя была не богатырской, он прижал его бедром к левой двери, нагнул лицом в пол, чтобы не маячил в окне. Тот застонал, начал приходить в себя. Алексей треснул его локтем в загривок, шофер угомонился. Теперь пытался очнуться капитан Вайгль, сидящий справа. Он вздрагивал, выплескивал кровь, приоткрылись мутные глаза. Пришлось и ему хорошенько врезать локтем. Офицер вторично потерял сознание.

Сидел он, в принципе, ровно, только козырек фуражки был надвинут на глаза. Неужели никто не заметил, что он вытворял? Невероятно! Он пристально смотрел в зеркало заднего вида, вынесенное на кронштейне от кабины, таращился на идущую впереди машину. Все было спокойно, колонна неторопливо покоряла склон. Мотоцикл то и дело вырывался вперед, потом водитель притормаживал, ждал колонну. Грузовики по одному переваливались через косогор. Местность до боли знакомая. Слева — позиция партизан, невидимая тропа в кустарник, по которой можно выбежать к заминированной скале. Дорога убегала в скалы по покатой горке, через две минуты колонна минует «знаковую» скалу…

Только не спите, товарищи партизаны, только не спите! К черту дурацкие позывные!

— Эмма, Эмма, ты здесь?

— Здесь я, Макаров! — резануло по ушам. — Видим колонну, она уже рядом! Все в силе, Макаров? — Она глотала слова, голос вибрировал от волнения.

— Я управляю второй грузовой машиной! Повторяю, я во второй грузовой машине! Рядом со мной два трупа… ну, или почти трупа… Архив во второй машине, я его везу. Замыкающий транспорт с конвоем немного отстал… — Используйте этот факт, Эмма! Как проеду, сразу взрывайте. Уничтожайте огнем конвой и сопровождение! Только меня не зацепите сгоряча…

— Я все поняла, Макаров… Ты молодец, Макаров, господи…

— Подожди, Эмма, это не все… Первую машину на виду бросать нельзя! Не повредите ее при обстреле. Поедем на двух, чуть позднее загоним ее в болото, пусть думают, что мы на двух машинах… Волынец и Мазурович садятся в нее, отъезжают километра на полтора и топят в болоте… Потом мы их подберем… У них должна быть рация! Ты все поняла?

— Я поняла, Макаров, надеюсь, ты знаешь, что делаешь… Удачи тебе, Макаров, мы рядом…"

"Он задыхался от волнения. Уже скалы, дорога сузилась. В этом месте не развернуться, огромные булыжники вылезали на обочины. Слева приближалась самая рослая в округе скала, до нее оставалось метров двести, она двоилась в глазах, терялась в легких сумерках…

Он молился, чтобы ничего не сорвалось. Плевать, что бога нет, он все равно молился! «Сопровождающие» лица помалкивали.