— Ты-ы-ы… Что ты натворил, щенок⁈ — раненым зверем взвыл… зверь. Потому что на человека это чешуйчатое чудовище походило мало.

Значит, чашу Дар уничтожил, да? А заодно и сорвал ритуал.

Почему мы сразу до этого не додумались?

— Ника, ты в порядке? — спросил княжич, игнорируя вопли гостя, с которым Йорр-Гарды, вообще-то, мечтали породниться, а не окончательно рассориться.

И что теперь будет — история умалчивает.

— Похоже, что я в порядке? — наехала на своего спасителя драконица вместо ожидаемой благодарности. — Я хочу умыться, переодеться — и домой! В тринадцатую академию магии. К тирсам в топку это ваше драконье царство!

Предчувствия меня не обманули. Не сорви Даррэн ритуал, Еваника действительно стала бы пленницей магической связи, и её дед смог бы не просто находить внучку где угодно, но и призывать к себе по мере надобности. Одним словом, контролировать.

Из плюсов: у драконицы появилась бы возможность использовать силу лесного князя, как Макс использует иногда мою. Так что сходство с двуединством мне не зря померещилось.

Однако были и важные различия. Во-первых, зов крови работал только у двуликих. В основном у драконов. Во-вторых, призываемый должен был быть младше двадцати пяти лет.

Понятия не имею почему: возможно, после второго совершеннолетия ящеры становятся сильнее и могут противостоять навязанной кровной связи.

Ну и, в-третьих, для ритуала требуется что-то от испытуемого: волосы, кусочек ногтя, чешуйка… короче, что-то с его тела. Одежда или обувь, которые он носил, не подходят.

То есть жила бы Еваника и дальше, не зная о своей высокородной семье (как и семья о ней), не напросись она вместе с нами в эту тирсову поездку. Такое вот странное чувство юмора у судьбы.

Драконица, получается, сама пришла в лапы своего деда, а он признал в ней родную кровь… говорит, что по глазам. У жены его такие и у любимого сына были.

Любимого, единственного и… погибшего около пяти лет назад, чему Ева откровенно обрадовалась, вызвав глухую ярость деда.

Старик обожал сына… Хотя назвать стариком этого немолодого, но по-прежнему очень привлекательного мужчину, которому я бы на вид больше сорока не дала, язык не поворачивался. Впрочем, речь сейчас не про него, а про Ивара Лэрр-Андэрли.

Он был избалованным, своенравным и очень высокомерным ящером, который с детства получал всё, что пожелает. Неудивительно, что, встретив симпатичную селянку, сын лесного князя решил, что она просто ломается, а не всерьёз отказывает ему — образчику мужской красоты, который снизошёл до какой-то деревенской девки.

Урод — он и есть урод! В данном случае чешуйчатый.

И всё же кое-что хорошее в своей никчёмной жизни этот княжич сделал — зачал совершенно замечательную девушку — нашу подругу драконицу.