Никакие некротали не налетели, пираньи-переростки из реки не повылазили… Любопытные белки и те не осмелились подойти ближе, чтобы что-нибудь выпросить. Только прыгали по деревьям, поглядывая на нашу компанию из леса.

Странно всё… и даже как-то скучно!

Я, признаться, уже привыкла к неприятностям. Более того — я была к ним готова как морально, так и физически. А тут внезапно тишь да гладь, костёр и уютные разговоры о всякой ерунде.

Спросить Даррэна о шрамах я так и не отважилась. Всё-таки это слишком личное. Да и по тому, как он напрягся, когда я увидела его спину, стало ясно — тема для стального дракона больная. Ну а мы не настолько близки, чтобы больные темы обсуждать.

Зато я поинтересовалась об этом у Макса, когда помогала ему насаживать на палочки грибы. Насчёт брата он лишь плечами пожал: если и знает его секрет — не скажет, потому что это чужая тайна, а про свою рассечённую бровь рассказал всё в подробностях.

Оказывается, эту отметину он получил в детстве, когда сражался за сундук с сокровищами с каким-то ракообразным монстром. За тот самый сундук, благодаря которому его мама в последствии открыла сеть популярных кофеен и ресторанов.

Судя по тому, что Макс после той памятной драки неделю с жаром пролежал, а мать его отпаивала разными целебными зельями — обитатель морских глубин был либо магически одарённым, либо сильно ядовитым. А возможно, и то и другое вместе.

Хм… Так, значит, и Даррэн с похожей тварью сцепился? Он же тоже водяной дракон. Но тогда почему шрамы такие крупные и только на спине? Неужели убегал от морского чудовища?

Что-то плохо мне представляется ледяной принц, улепётывающий от опасности. Как-то это всё не вписывается в его образ. Младший Йорр-Гард может быть кем угодно, но точно не трусом.

Разве что всё случилось очень давно, когда он был милым маленьким мальчиком, а не блондинистой ледышкой… которая скоро дыру взглядом в Еванике прожжёт.

Как она не подавилась до сих пор от такого пристального внимания — не знаю! И как не взбесилась — тоже.

— Дар, дорогой, — доев ягоды, Флоранс принялась очень эротично облизывать свои холёные пальчики. — Почему ты такой мрачный? Всё же уже хорошо.

Эротично, но не гигиенично. У Евы же салфетки есть. Зачем устраивать очередное представление?

Хотя понятно зачем! Чтобы княжич перестал, наконец, пялиться на другую и переключился на единственную и неповторимую, прекрасную и талантливую госпожу Бошен.

Как ни обидно это признавать, она, правда, оказалась очень талантливой. Парней нарисовала так, что даже драконица восхищённо присвистнула.

Шикарно получилось! Признаться, я после этого наброска и посуды из растений стала гораздо лучше относиться к златогривой прилипале.

Магесса, создающая такие прекрасные вещи, не может быть совсем уж плохой.