И это на плоскогорье. А если Кашнин опустил еще духов в ущелье и поднял на хребет Ширванского перевала? Тогда блокаду моджахеды выставили серьезную. Только с ней повозиться придется. А откроем стрельбу раньше времени, и вся банда наружу повыскакивает. Весело тогда придется.

Александр, подумав, отрицательно покачал головой:

– Нет, Вова, на хребте и в ущелье вряд ли установлены посты. Там они будут оторваны от кишлака, и там их легко снять. Как говорится, без шума и пыли. Да и для того, чтобы держать пять-шесть сдвоенных постов, духам надо держать караул рыл в двадцать.

Плюс человек шесть на крышах. А это значит, ежесуточно выводить на посты почти все свои силы. Потому что дом, где засели Асадани с Кашниным, тоже должен охраняться и внутри, и снаружи. Нет, думаю, эти три поста и обеспечивают охранение кишлака.

Шунко пожал плечами:

– Возможно, ты и прав. В принципе, это подтвердит или опровергнет Крымов с Березичем, но нам-то от этого не легче. Наше направление плотно прикрыто. Мы практически выведены из операции. Втроем снять часовых на трех постах нам не под силу. Без шума, естественно. Отстрелять-то чабанов можно без проблем, но как раз этого делать нам нельзя.

– Ладно! Поживем увидим, что и как делать будем. Связываюсь с Крымовым.

– А не рано? До полуночи еще пятьдесят минут!

– Предлагаешь подождать?

– Я бы подождал и получше рассмотрел это гребаное плоскогорье с долбаными духами.

– Хорошо! До полуночи смотрим плато. Заодно прикидываем свои возможности по постам. Один, тот, что между арыков, мы снимем, а вот остальные? К ним надо искать подход. Но, может, что Березич или Крымов подскажут? Особенно командир. Ему с перевала объект гораздо лучше виден.

Да и Березич, поднявшись по склону, окажется ближе к кишлаку. Ничего, прорвемся. А сейчас наблюдаем. Ты за постами, я за кишлаком.

Слежение за плоскогорьем ничего нового, кроме того, что сразу зафиксировали спецназовцы, не дало. Только на постах моджахеды развели небольшие костры, видимо, для того, чтобы готовить ночью чай. И часовые на крышах домов стали освещать кишлак и ближайшие подходы к нему мощными фонарями. Не постоянно, с перерывом примерно в 15 – 20 минут. Внешне плоскогорье и Тайхук выглядели пустынными, не считая охраны, которой, кстати, у пещер Ширванского перевала замечено не было.

Ровно в 0 часов 1 минуту 17 июня Тимохин вызвал командира сводной группы:

– Первый! Я – Третий, как слышите?

– Я – Первый, слышу тебя хорошо!

– Прими доклад – мы на месте! При выходе на рубеж ожидания пришлось преодолевать реку Дара, промокли все до трусов. Около часа наблюдаем плоскогорье. В результате наблюдения выявлено три поста раннего обнаружения и два часовых духов на крышах двух домов. Думаю, вам это лучше видно!

– Да! Видим то же, что и вы.