Резко съезжаю на обочину, вылетаю из машины, с психом шарахая дверью. Девочка полагает, что я холоден с ней, что играю в непонятную для нее игру. А я просто не могу раскрыться полностью, как она того желает. Пытаюсь идти от обратного — закрыться, не впускать ее настолько глубоко, но каждый раз срываюсь.

— Сука! — рычу, пиная по колесу. Присаживаюсь на капот, прикуриваю сигарету, пытаясь взять себя в руки.

Какого хрена я так завелся?

Как пацан. Цель оправдывает средства. Я сделал для девочки все, что мог, иначе было бы намного хуже для нее. Я уже переступил через себя.

Но нет, блять, мне мало!

Глубоко затягиваюсь, прикрывая глаза. Дышу. Дергаю ворот рубашки, обрывая верхние пуговицы. На улице мороз, а мне душно. Очень душно. Словно горло сдавила невидимая удавка и медленно затягивается с той ночи, когда я взял девочку, ведомый своими эгоистичными желаниями.

Что же так мерзко-то?

От себя мерзко.

Но изменить уже ничего невозможно. Маховик запущен, и он раскачивается все больше и больше. Надо как-то наступить себе на горло, задушить эти гребаные чувства, убить в себе то настоящее, что впервые возникло за долгие годы, и довести дело до конца.

Я, конечно, смягчил участь девочки, но легче от этого не стало. Стало, мать ее, еще хуже.

Сука!

Сука!

Сука!

Внутри все кричит. Нет, вопит, раздирая горло. Хочется разнести все вокруг. Я в таком состоянии, что боюсь зацепить девочку, убивая ее для себя.

Ведь все могло бы быть иначе. При других обстоятельствах. Но парадокс в том, что, если бы не дело, мы бы не соприкоснулись. Никогда!

Вдох-выдох, вышвыриваю окурок, сажусь в машину, завожу двигатель, везу девочку домой. В голове четкая установка: доставить ее домой, запереть и убраться как можно дальше.

Выбить из головы эту дурь, забыться, нажраться, оттрахать, в конце концов, Наталью, которая уже изголодалась. И все — закрыть для себя этот вопрос. Я уже и так перешел за грань; если пойду дальше, то разрушения неизбежны. И ладно только для меня, я переживу; не переживу, так сдохну сам. Но Рада…

Рада, Рада, Рада! Последние несколько дней в голове пульсируют только ее имя, ее голос, глаза, запах, черт бы ее побрал. Как от нее пахнет. Боже! Хочется погрузиться в нее полностью и тонуть, тонуть и захлебываться.

И меня уже накрыло, я бы рад утонуть, но нужно выплывать, вытаскивая себя за волосы.

— Что-то случилось? — робко спрашивает девочка. Конечно, случилось. Она случилась. Но объяснить не могу.

— Все нормально, — пытаюсь контролировать голос. Но дело в том, что, когда я сдерживаю чувства, выходит слишком холодно. А Рада трактует это по-своему. Девочка отворачивается к окну, обиженно опуская уголки губ. Пусть так… Так даже лучше.

Паркуюсь во дворе, выхожу из машины, девочка сидит на месте.