Ну, подождём, пусть переварит.

— Ты хочешь сказать, — хрипло произносит он, так и не открывая глаза, — что посмел тронуть мою дочь?!

— Да, — выдыхаю я.

— Когда? Как, сука?! — повышает голос, резко подаваясь ко мне.

— Опустим подробности. Все было по обоюдному желанию. Я люблю Раду, она — меня. И я с удовольствием беру на себя ответственность.

— Берет он ответственность! — рычит мужик. Обстановка накаляется. Держу себя в руках, сжимая подлокотники. — Кто, блядь, ее тебе даст?! — стучит кулаком по столу так, что падает подставка с ручками, и все содержимое скатывается на пол. — Тебе, падали, мало было отжать мое имущество, ты еще решил натянуть меня через дочь, поиметь!

Все, за пеленой ярости Коваленко ничего не слышит и не видит. Плохо.

— Давайте мыслить здраво, хотел бы просто поиметь — здесь бы не сидел и не признавался бы в любви.

— Ты меня, гадёныш, еще поучи мыслить! — Коваленко встает с кресла и идет на меня.

Блядь! Закатываю глаза.

Мордобоя не избежать? Тоже резко подрываюсь, когда мужик подходит близко. Я, конечно, заслужил получить по морде, но такое право есть только у Рады. Бить Коваленко в ответ не могу. Не комильфо крошить морду отцу любимой женщины.

Сложная задача.

— Я тебя сейчас закопаю! — хрипит мужик и хватает меня за грудки, встряхивая. — Это моя девочка. Моя единственная дочь! Как ты, тварь, посмел прикоснуться к ней грязными руками?! — вновь встряхивает меня. Это истерика в мужском исполнении, и мне нужно как-то безопасно для всех гасить ее. Как отца, я его понимаю, тоже бы урыл за свою дочь.

Перехватываю его руки, отрывая от себя, заглядывая в налитые кровью глаза, тоже давлю, стискивая челюсть.

— Ничего уже не изменится. Рада моя. Я ее заберу. Отпусти с миром. Не думаю, что беременной девочке нужны такие встряски. Давай вместе думать о ее благополучии? — сквозь зубы цежу я. Коваленко дергает руками, отпускаю его, отходя на шаг.

Да не смотри ты на меня волком, я тоже терплю тебя только ради Рады.

— Сука! Как?! Ну как?! — сокрушается он, открывает бар в стенке, вынимает два стакана, плескает коньяка, один с грохотом ставит возле меня.

— Нет, спасибо, я за рулем, мне еще Раду везти домой.

— Она дома! — снова психует, залпом глотая коньяк.

Да, мать твою!

— Я все равно ее заберу. Давайте не будем воевать, Раде нельзя волноваться.

— А ты уверен, что она пойдет за тобой? — прищурившись, спрашивает он.

В точку!

Нет, это контрольный в голову.

Я не уверен…

— Почему она не рассказала о тебе? А? Не побежала к тебе?

Прикрываю глаза, пытаясь дышать…

Согласен, ты уделал меня, Коваленко.

— София! — рявкает мужик, открывая дверь. — Позови Раду!

— Если ты будешь на нее так же орать, не позову! — огрызается София.

— Ты меня за монстра принимаешь? Позови.

Слышу стук каблуков. София идет за Радой.

Сглатываю.