Очень опасный коктейль… впрочем как и сам парень, что стоит напротив. Я потому и хотела, чтобы Мелроуз изначально держалась от него подальше. Связываться с таким типом мужчин – себе дороже. Тут однозначно останешься с разбитым сердцем, как ни крути.

– Проиграть битву – не значит проиграть войну, так ведь? – задираю вверх подбородок.

И нам обоим без лишних слов понятно, что конкретно я имею ввиду.

Он всё ещё любит, но отступил…

Зрительный контакт, от которого кишки скручиваются в тугой узел, разрывает обеспокоенный голос Кэтрин Лерой, стоящей под раскрытым зонтом неподалёку от нас.

– Картер, всё в порядке?

– Мне стало плохо, и твой сын помог добраться до дома, – обращаюсь я к ней, отвечая вместо него.

Кэтрин недоверчиво косится в мою сторону и подходит ближе. Стоит, наверное, пояснить, что с ней на протяжении года мы не то что не общались, даже не здоровались. Прошлой осенью она заявилась ко мне в дом и обвинила в том, что её сын разбился на машине на обратном пути из Джексонвилля. Как я поняла, из-за разрыва с Мелроуз.

– Сейчас ты чувствуешь себя нормально? – она внимательно всматривается в моё лицо.

Лгу. Нельзя показывать слабину, тем более врагам.

– И всё же я провожу тебя, – неожиданно Кэтрин делает несколько шагов навстречу, уверенно берёт меня под руку и накрывает нас обеих зонтом.

Когда проводишь большую часть времени в постели, волей-неволей начинаешь задумываться о самых разных вещах. Об упущенных возможностях. Об ушедшей молодости. О жизни в целом. И даже о боге. Обратиться к которому ты соизволишь лишь тогда, когда начинаешь терять всякую надежду на то, что есть врачи, способные справиться с болезнью, пожирающей тебя день за днём…

Голос мужа раздражает и бесит. Ему не понять, что чувствует человек, обречённый на адские муки.

– Слышишь, дорогая? Я приготовил тебе обед.

– Потом, не хочу, – устало прикрываю веки. – Лучше давай сделай мне укол. Опять всё нестерпимо болит.

Джош тяжело вздыхает, но как и прежде, безропотно исполняет мою просьбу. И последующую тоже, ведь добраться до ванной комнаты самостоятельно я уже не в состоянии.

– Что тебе принести? – ласково поглаживает меня по голове, раскалывающейся на части.

– Ничего не хочу. Оставь меня одну.

– Твоя мама приедет в пятницу, сами справимся пока, как думаешь?

Киваю. Не в силах даже ответить.

– Ну тогда я пока пойду. Вернусь чуть позже, отдыхай.

Когда дверь наконец закрывается, я погружаюсь в блаженную тишину, а затем спустя некоторое время вожделенный сон пусть и ненадолго, но забирает меня в свои объятия.

Накануне у нас с Кэтрин Лерой состоялся непростой разговор. Честный разговор о раке. Ведь три года назад моя соседка, как и я, отчаянно боролась за свою жизнь.