Позволяя мне делать, что хочу. Исследовать каждую напряжённую мышцу.

Нетерпеливо стаскиваю с него футболку и тут же потрясённо замираю.

Сказать, что я удивлена – это совсем ничего не сказать.

– Стой, стой, дай рассмотреть, – упираюсь ладошкой в его грудь.

– Нееет, – пищу возмущённо.

Не без труда вынуждаю его притормозить.

– Когда ты её сделал? – спрашиваю ошарашенно.

– Пару месяцев назад. В одной из тайландских деревень. Туда можно было выбраться один раз в четыре недели.

– Боже, это так красиво…

Никогда не считала татуировки привлекательными, но то, что я вижу, изумляет и поражает воображение.

Чёрно-белая птица Феникс. Мощные крылья раскинулись на верхней части грудной клетки. Хвост спускается ниже, закрывая почти всю левую часть живота.

А как детально прорисована эта гордая, неземная птица! Мои пальцы непроизвольно обрисовывают контур пылающего огнём крыла.

– Как символ возрождения… да?

Нахожу шрамы от пуль, и горло сковывает спазм.

– Иди сюда, малыш, далась тебе эта чёртова птица!

Подхватывает меня под ягодицы, сажает на подоконник, пододвигает к себе, и я снова оказываюсь в плену его сильных рук.

– Ты опять плачешь! Так не годится, – собирает губами влагу и качает головой.

– Никогда больше… не оставляй меня, – шепчу сквозь слёзы.

– Не оставлю… обещаю, – зажимает лицо в ладонях.

И я ему верю. Сегодня. В эту минуту. Сейчас.

– Но придётся выйти за меня замуж, – смотрит прямо в глаза. – На этот раз тебе точно не отвертеться!

Улыбаюсь сквозь слёзы.

Моя копилка счастья пополняется ещё одним моментом.

Дрожа, льну к нему всем телом. Нежно и страстно целую, желая отдать всю себя. Всё, что могу… и дальше больше.

Мне хочется срастись с ним. Пустить корни в самую глубь. Чтобы навсегда остаться с ним единым целым.

Спины касается мягкая, холодная постель.

Кожа к коже. И сердце бьётся на износ. Рвётся к нему… Всегда только к нему!

Язык чувств. Прикосновений.

До сладкой истомы разгорающейся внизу живота. До болезненной ломоты.

Так остро. Так ярко. Так необходимо.

Картер лежит на спине, закинув одну руку под голову. А я уже которую минуту, стараясь его не разбудить, разглядываю не дающую мне покоя птицу.

– Что такое? – вдруг спрашивает обеспокоенно, застукав меня с поличным.

Да. Раннее утро, а с учётом того, что спать он мне не дал от слова совсем, моё странное состояние вызывает определённые вопросы.

– Эй, – пропускает прядь волос меж пальцев.

– Она такая… страшно-великолепная, что взгляд не оторвать.

– Страшно-великолепная? Онил, завязывай уже.

– Хотя, может, дело не только в этом, – загадочно улыбаюсь и с чувством целую рельефный живот.

– Ужас, Лерой. Перестань выражаться! – наигранно недовольно журю его, забираясь наверх. – Не пьёшь, не куришь.