Только попросила оставить её в покое и перестать совать нос в её жизнь. Типа напишет заявление, что я её преследую.

– Очкарика, нарушившего врачебную тайну – нет. Она на него, кстати, в суд подала за разглашение персональной информации.

– Я обнаружил в базе свежие анализы. Сдавала не при выписке, а в одной из клиник Вестсайда.

Да, знаю, неэтично интересоваться такими вещами, но каким ещё образом я могу узнать о её состоянии...

– Есть некоторые отклонения от нормы. Наш док просмотрел, сказал ничего критичного.

У него звонит телефон. Перебросившись с кем-то парой фраз, подходит к двери.

– Слушай, Лерой, у меня тут сюрприз. К тебе посетитель. Хочу, чтобы ты немного вылез из этой своей чёрной депрессии.

– Я же сказал, что никого сейчас не хочу видеть! – зло сверкаю глазами.

– Что не понятного было в моих словах?

– Угомонись, брюзга, и прими гостя! – орёт он на всю палату.

Дверь открывается, и я, завидев этого самого гостя, покорно затыкаюсь.

– Оставлю вас. Надо пойти перетереть с врачом.

Брукс, подмигнув, уходит. А я – сглатываю тугой ком, помимо воли вставший в горле.

– Теперь твоя очередь отлёживаться в больничке.

– Похоже на то, – улыбаюсь.

Хью подходит ближе и присаживается на краешек больничной кровати. Какое-то время внимательно на меня смотрит, а потом, не сдержавшись, прижимает ладони к лицу и начинает плакать.

– Эй, перестань, – растерянно обращаюсь к нему.

– Я думал, что ты умер! – качает головой, сотрясаясь от рыданий.

– Мне жаль, приятель. Прости, что не сразу дал о себе знать.

Мальчишка всхлипывает, и мне становится настолько не по себе от этой картины, что я начинаю искать поддержки в лице застывшей у стены Айрис.

– Хью, ты ничего не забыл? – уточняет она.

– Я может и больной ребёнок, Айрис, но потерей памяти как-то не страдаю, – обиженно отзывается подросток.

Снимает с плеча пухлый рюкзак и что-то оттуда достаёт.

– Вот, держи. С них началась наша с тобой дружба. Ты поддержал меня. Теперь я делаю тоже самое, – протягивает мне перчатки. Те самые, которые я принёс ему в палату много лет назад.

Забираю их у него и рассматриваю, ощущая, как грудь наполняется теплом.

– Как новые, надо же…

– Я их сохранил. Это же подарок от Чемпиона! – поясняет он.

– Ну, тогда до чемпиона мне было ещё далеко, – поправляю, смутившись.

– Но я уже тогда подозревал, что ты им станешь.

– Классно, что ты их принёс.

Смотрим друг на друга, и мне вдруг становится стыдно за своё внутреннее состояние. Он, измученный химиотерапией и лучами, держится молодцом. В то время как я – раскис по полной.

– Я так чертовски рад тебя видеть, Картер! – произносит, охрипнув.

– Иди-ка сюда, обнимемся, – немного привстаю, поправляя дурацкий медицинский корсет и раскрываю объятия.

Мальчишка подаётся вперёд и крепко обнимает меня за шею.